— Не чиста? Независимо от того, что происходило раньше и от твоей условной девственности, я сразу заметил твою чистоту. — Он прижал палец к моим губам, когда я попыталась возразить. — Я не имею в виду, что ты показалась мне молодой или наивной. Я имею в виду, что в тебе есть грация и спокойствие, говорящие о чистоте. Это не имеет ничего общего с сексуальностью. — Его ухмылка была самоуничижительной. — Хотя, очевидно, это я тоже заметил.

— Ты просто стараешься быть приятным. — Я извивалась под ним, чувствуя себя неловко от его комплимента.

— У меня нет времени быть вежливым, — коротко напомнил он мне, но его глаза танцевали, когда я смотрела в них. Когда я улыбнулась в ответ, он счастливо вздохнул. — Ты моя еще на пять дней, Эль, и я вполне ожидаю, что ты улыбнешься и милостиво примешь мою лесть, когда бы я этого ни пожелал. Поняла?

Я засмеялась.

— Да, сэр.

Его глаза внезапно потемнели, и я почувствовала, как он дернулся у моего бедра.

— Тебе больно?

Я мысленно проверила свои эрогенные зоны на предмет дискомфорта, но, если не считать слегка припухшей киски, я чувствовала себя прекрасно, даже необычно.

— Нет.

Я обвила рукой его шею, впервые осознав, что он обнажен в моих руках. Мои пальцы смело исследовали игру мышц его спины, мои ногти слегка царапали его бока, так, что он зашипел, и когда я соединила их между нами, чтобы провести рукой по его прекрасно очерченному туловищу, он застонал от удовольствия.

Я вскрикнула, когда он обнял меня и перевернулся на спину так, что я оседлала его. Я несколько раз моргнула, глядя на него, когда он улыбнулся и заложил руки за голову.

— Ты хотела исследовать, — напомнил он мне. — Не стесняйся.

Я прикусила губу, и он нахмурился, его голос стал жестче.

— Не стесняйся меня, Эль. У нас есть пять дней вместе, и я уверяю тебя, это будет самая спокойная из этих пяти ночей. Есть так много вещей, которые я хочу сделать с тобой, для тебя и с твоим участием. — Его рука потянулась и обхватила мою полную грудь, его большие пальцы скользнули по моим набухшим соскам.

Ободренная его словами, я наклонилась и нежно поцеловала впадинку у основания его горла. Я изменила свое положение над ним так, чтобы дотянуться губами до одного из его маленьких коричневых сосков. Всасывая его в рот, я осторожно провела по нему зубами и была вознаграждена тем, что его руки скользнули по моим волосам, подбадривая меня. Когда я осыпала сладкими поцелуями его грудь — мои ногти теперь сильнее царапали его кожу, так что у него перехватывало дыхание — я поняла, насколько сильным может быть секс. В моем мире не было ничего, кроме тела Синклера, очерченного, как темнокожий Адонис, которому я могла поклоняться.

Мои губы нашли его выступающий член, и я повторила свои другие целомудренные поцелуи, нежно поцеловав расширяющуюся головку. Там осталась капелька влаги, и, пока Синклер смотрел на меня лихорадочными глазами, я намеренно слизывала солено-сладкую субстанцию, причмокивая губами и одобрительно мыча. Его руки сжали мои волосы, но легкая боль только усилила ощущения. Я принадлежала ему и он мог делать все, что ему заблагорассудится. Эта идея была настолько возбуждающей, что я застонала рядом с ним, когда взяла его длину мимо губ, глубоко в заднюю часть рта. Его вкус был опьяняющим, и у меня возникло искушение протянуть одну руку вниз, чтобы поиграть со своим мокрым телом, но я была слишком предана его удовольствию, чтобы сделать это. Вместо этого я обхватила его основание одной рукой, крепко сжимая каждый раз, когда мои губы приближались к моей хватке, а другой обхватывала его мягкий мешок, вытянутый от желания.

— Заставь меня кончить, — сказал он сквозь зубы.

Я пробормотала свое согласие, вынув его из своего теплого рта и проведя языком по всей длине, удивляясь его размеру и наслаждаясь его обхватом. Я колебалась и задавалась вопросом, хотел бы он, чтобы к его яйцам прикасались таким же образом. При первом же осторожном прикосновении моего языка его мышцы напряглись, а когда я экспериментально покатала одно из них во рту, его стон эхом отразился во мне.

— Да, — прошипел он и почти до боли дернул меня за волосы так, что я тоже застонала.

Я чувствовала, как влага стекает по ноге, но была настолько сосредоточена на Синклере, что едва осознавала свои собственные потребности. Его освобождение было бы лучше, чем моё собственное.