Солнце вот-вот выглянет из-за горизонта. Свет в моей комнате освещает нож, торчащий из тумбочки.

В мою тумбочку воткнут нож.

Я сжимаю в кулак одеяло, прижимая мягкую ткань к груди. Как будто это имеет значение сейчас. Он снова был здесь. Наблюдал за мной, пока я спала.

Холодок пробегает по моим рукам, мурашки покрывают меня, как будто его присутствие всё ещё здесь, прикасается ко мне.

Я прищуриваю глаза и вижу то, что похоже на волосы, приколотые к дереву. Мои волосы. Я беру их в руки, ощупываю концы и нахожу острые края недавней стрижки. Воздух вырывается из моих губ, а сердце стучит, как барабан. Я наклоняюсь ближе, снова смотрю на вырванную страницу из Библии, на этот раз вырванную из Луки 12:7.

«А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак, не бойтесь: вы дороже многих малых птиц.»3

Над обведенным отрывком красными чернилами написано его послание.

Запятнанная кукла. Игрушка с изъянами. Женщина с оружием. — Эроу

Когда я читаю эти слова, моя грудь сжимается, а в голове мелькают разные мысли. Я даже не могу решить, что я чувствую — страх или предвкушение. Я смотрю на мусорное ведро и вижу ожидающий бутон.

Подойдя, я вытягиваю его за колючий стебель, изучая коварное послание. Сидя на кушетке перед большим зеркалом, я прижимаю прохладный, бархатистый бутон к груди. Мои глаза сфокусированы на отражении передо мной, пока я медленно двигаю им от небольшой впадинки под горлом, вниз мимо ключиц и между грудей.

Что-то вроде огня разгорается во мне, воспламеняясь по венам, и я закрываю глаза, чувствуя, как мои соски затвердевают и становятся напряженными и чувствительными. Я снова представляю его руки на мне, вспоминаю яркий запах кожи и серы, создающий странную гамму ощущений. Я слегка раздвигаю ноги, проводя линию бутоном розы от груди до живота. Когда бутон находит моё бедро, я откидываю голову назад, проводя цветком по чувствительной коже, пока он не встречается с местом, которое болит от жара, которого я никогда раньше не чувствовала.

У меня звонит телефон, и я тут же выбрасываю цветок в мусорное ведро. Разочарование захлестывает меня, и я досадую на себя за соблазн, разгорающийся в глубине моего желудка.

Он вызывает чувства, которые возникают из какого-то тёмного и глубинного места. Чувства, которые такие девушки, как я, не должны испытывать.

Я вижу, что это звонит Сэйнт, поэтому беру трубку, стараясь звучать бодро и настороженно, а не уязвимо и на грани срыва.

— Доброе утро, Брай, — говорит он хриплым голосом, как будто только что проснулся.

— Для тебя немного рановато, не так ли? — шучу я, глядя на часы.

Сейчас чуть больше шести.

— Я хотел связаться с тобой, пока не стало слишком поздно.

Моё сердце опускается к желудку, интересно, что он знает такого, чего не знаю я.

— Я подумал, что могу подвезти тебя, поскольку мы оба сегодня ведем занятия по Катехизису4.

Облегчение нахлынуло на меня.

— Оу, — вздохнула я. — Я не знала, что тебе тоже назначили эти занятия?

— На следующие шесть недель, — говорит он со вздохом.

Я слышу, как на заднем плане включается душ.

— Ну, что скажешь? Могу я за тобой заехать?

Я смотрю на себя в зеркало, облизывая губы. Представляю, как он подъезжает на своем шикарном джипе, обтягивающие брюки облегают его высокую фигуру, когда он устраивается на сиденье, его напряженные предплечья сгибаются, когда он направляет нас к академии…

— Это да или нет?

Его голос прерывает мои несдержанные мысли, и я прочищаю горло, понимая, что не ответила.

— Да. Да, было бы здорово, — я сглатываю, хмурясь на своё отражение.

Я теряю себя из-за неведомых мне желаний. Как будто мой разум становится всё более испорченным с каждым ночным визитом.

— Отлично, — говорит он, шум от воды становится громче. — Я буду примерно через тридцать минут. Подойдет?

Я думаю о том, как он, обнаженный, разговаривает со мной, вот-вот шагнет в горячий пар и воду, льющуюся из душевой лейки, позволяя ей пролиться дождем на его загорелое и подтянутое тело, омывая весь путь через дорожку светлых волос к его мужскому достоинству.

Соблазны кружат вокруг меня, затуманивая моё зрение. Тянут меня вниз, глубже, к самому дьяволу. Дьяволу по имени Эроу. Мой взгляд останавливается на ноже, торчащем из тумбочки в отражении зеркала позади меня, и в голову приходит мысль, которой раньше не было.

— Эм, — говорю я с пересохшим горлом, прочищая его. — Я буду готова.

* * *

Тридцать пять минут спустя Сэйнт везет нас в Академию. На промежуточном этапе, пока мы в процессе становления официальными членами церкви, мы обязаны преподавать эти уроки Катехизиса молодому поколению, обучая их Слову через тщательное изучение, объяснение и толкование отрывков.