Он опустил руку между нашими телами и, покусывая чувствительную кожу под ухом, проворными пальцами расстегнул пуговицу на моих брюках. Потом нащупал и расстегнул молнию. Это не сон. Это не сон! Я резко выдохнула, сердце чуть не вырвалось из груди, когда его большая горячая рука скользнула мне в брюки и трусики. Кончики его пальцев коснулись напряженных, сверхчувствительных нервных окончаний. Я вскрикнула и выгнулась на диване. Какая разница, сон это или нет? Какая разница, что случится завтра?

– Пожалуйста, – взмолилась я, прижимаясь к его руке. – Брок, пожалуйста…

– Твою мать, – пробормотал он, прижимаясь горячими губами к моей шее.

Я почувствовала, как его палец погрузился глубоко в меня.

– Твою ж мать, ты такая тугая.

Я перестала контролировать свое тело. Руки сами обхватили его предплечье, сильнее прижимая ладони Брока, когда его палец входил и выходил из меня. Бедра двигались сами, все быстрее и быстрее. Потом он немного повернул ладонь, и все происходящее – губы на моей шее, рука между бедер и в трусиках, палец внутри – отправило меня за грань. Я закричала, и нестерпимое удовольствие обрушилось на меня.

Я прижалась к Броку, чувствуя себя невероятно расслабленной. Сердцебиение замедлилось, было едва заметно, как он вытаскивает руку из моих трусиков. На лбу выступил пот, а глаза закрылись сами.

– Черт, – пробормотал Брок. Это было последнее, что я услышала.

Проснувшись, я почувствовала, что голова болит, а левая рука онемела. Было так жарко, словно я спала под тонной одеял в летнюю ночь.

Что-то пушистое скользнуло по икре, щекоча меня. Я непроизвольно дернула ногой. Потом, перепугавшись, открыла глаза и поморщилась от яркого солнечного света, проникающего в гостиную. Казалось, в голове заиграл целый оркестр барабанщиков, во рту пересохло, словно в пустыне, а еще…

Я была не одна.

Первым увидела Рейджа, который сидел на подлокотнике дивана, сверля меня глазами и нервно размахивая хвостом. Затем взглядом медленно заскользила вверх, пока не наткнулась на очень большую руку, лежащую на моем бедре. Несколько секунд я пыталась осознать увиденное, потом повернула голову и увидела Брока. Его лицо выглядело расслабленным, волосы растрепались, губы слегка приоткрылись. Белая рубашка была смята и наполовину расстегнута, демонстрируя невероятно плоский и рельефный низ живота. Я опять посмотрела на его лицо, и воспоминания о вчерашнем вечере обрушились на меня: ужин, два или три шота виски после трех бокалов вина. Вспомнила, как мы возвращались домой и как я заснула рядом с Броком.

А потом проснулась посреди ночи и…

О боже.

Что я наделала?

Меня бросило в жар, потом окатило холодом. Я поняла, что нужно убраться подальше. Осторожно, с невероятной для меня грацией, выскользнула из объятий Брока, словно отпущенная пружина, соскочила с дивана и понеслась по коридору. Добравшись до ванной комнаты, влетела в нее и закрыла дверь. Я пятилась, пока не уперлась ногами в ванну, а потом опустилась на пол.

О боже.

Зажмурившись, я тихо и жалобно застонала. Я терлась о ногу Брока. Действительно… Полупьяная, не до конца проснувшаяся, терлась о его ногу посреди ночи.

Но не ограничилась этим. И он тоже. Посмотрев вниз, я увидела, что брюки все еще были расстегнуты. Ярко-розовые трусики выглядывали наружу.

Нет, нет, нет, нет.

Я все еще чувствовала, как внутри скользил его палец. И слышала свои хриплые стоны. Вскочив на ноги, я быстро застегнулась и, повернувшись, замерла посреди ванной.

– Черт возьми, – выдохнула я. – Черт возьми.

Больше никогда не прикоснусь к алкоголю.

Никогда!

Ну серьезно, как теперь доверять себе, если выпью?

– Так, – прошептала я. – Соберись, Джиллиан.

Брок все еще был в квартире. Значит, мне предстояло встретиться с ним. Даже не представляла, как смотреть ему в глаза. Можно сказать, я домогалась его, пока он спал!

Да, когда Брок проснулся, он добровольно участвовал в происходящем, но все равно будет неловко, ужасно неловко.

Включив кран, я набрала в ладони воды и плеснула на лицо. Даже после этого оно продолжало гореть. Что теперь делать? Я зачесала волосы назад мокрыми руками, борясь с желанием сесть и поплакать.

Из коридора донеслись тяжелые шаги, я молниеносно пересекла ванную и заперла дверь. Потом уставилась на нее, затаив дыхание.

– Джиллиан? – Голос Брока звучал хрипло после сна. – Ты здесь?

Я повернулась к двери левым ухом, чтобы лучше все слышать. И, сложив руки на груди, принялась размышлять, что делать дальше.

– Надеюсь, ты там, – продолжил он. – А то кот смотрит на меня так, словно ждет, что я его покормлю. Но мне кажется, этим действием я пересеку какую-то черту, – со смешком добавил он.

Разве это считалось пересечением черты? Мне кажется, мы пересекли черту, когда я трахала его ногу, а он засовывал в меня палец.

– Джилли, – позвал он.

Нужно было что-то ответить.

– Я здесь.

Повисла тишина.

– Ты в порядке?

Нет. Конечно, не в порядке.

– Да. Все хорошо.

– Тебе нужна помощь?

– Нет. – Тут во мне ожила надежда, что я смогу заставить его уйти. – Все действительно хорошо. Можешь ехать домой.

– Что?

Я провела пальцами по волосам, но они запутались в кончиках, и кожу на голове пронзила острая боль.