Дискомфорт и боль постепенно начали уменьшаться. Моя девственность исчезла, моя добродетель и невинность оказались в руках этого мужчины.

А потом он начал входить в меня, как сумасшедший. Он врезался в меня с такой силой, что моё тело вдавливало в кровать, а мои крики стали высокими и громкими. Он схватил меня за талию, удерживая на месте, превращая в сосуд для своего удовольствия. Я была настолько чертовски наполнена его членом, что не могла здраво мыслить.

Джексон был сосредоточен на том месте, где он находился в моём теле, на том, где он претендовал на меня. Его безумные толчки замедлились, и на смену этому пришло ленивое, продолжительное покачивание его бёдер в мою сторону, толкая член глубже в меня, заставляя принять его целиком.

— Боже, чёрт возьми, да, детка. Ты хочешь, чтобы я дал тебе настолько больше, что ты даже не сможешь дышать, не сможешь даже ходить прямо утром? — он не переставал входить и выходить из меня.

— Да, — выкрикнула я. Он был единственным мужчиной, который мог заставить меня почувствовать это.

— Я хочу от тебя гораздо большего, — он произнёс эти слова тихо и резко, словно лезвие по моей коже.

Джексон теперь яростно входил и выходил из меня, его кожа шлёпала по моей, пока он прорывался в моё тело. Он вколачивался, прокладывая эти длинные, толстые дюймы в моё готовое тело, заставляя меня принять всё это.

Я закрыла глаза, открываясь и позволяя себе просто впитать ощущения. Я ощутила, что перехожу через край, чувствовала, что жажду человека, о котором я заботилась больше, чем когда-либо признавалась кому-либо, может быть, даже себе.

— Чёрт возьми, всё это, Меган. Следуй за мной, требуй большего. — Его движения были жёсткими и мощными. — Скажи мне, что ты моя, — потребовал и приказал Джексон.

— Я твоя, — закричала я, слова лились из меня, как если бы они были отдельной сущностью, жаждущей вырваться наружу. Мне хотелось кричать эти слова снова и снова, говорить ему, что я буду — сделаю — всё, что он захочет.

Джексон продолжал входить и выходить из меня своим членом, и всё, что я могла сделать, это держаться за него, впиваясь ногтями в его бицепсы, и просто позволять ему трахать меня. Я могла только чувствовать.

Он издал этот низкий, опасный звук, и я почувствовала, как он увеличился внутри меня ещё больше.

— Ты чертовски моя, — произнёс он, и затем я почувствовала, как он кончил, ощутила, как он наполнил меня своим семенем. Он был животным, а я была его завоеванием, его призом.

Он удерживал меня, заставлял принять всё, принять то, что он должен был мне дать. И я была более чем готова отдать ему это. И когда он в последний раз хмыкнул, сделал последний, жестокий толчок в моё тело, он выдохнул и лёг своим телом на меня. Он был весь в поту, как и я, но было приятно находиться рядом с ним.

Наше дыхание было прерывистым и тяжёлым, и я почувствовала, как моё тело начало трястись, ощутила последствия того, что он со мной сделал, того, что я приняла.

Я отдала Джексону каждую часть себя, отдала ему свою девственность, свою невинность. Теперь я принадлежала ему, и этого не изменить. Пути назад не было.

Но я не хотела уходить, не хотела убегать. Я хотела быть его во всех смыслах, и я не знала, облажалась я или нет.

И когда он вышел из меня, я не могла дышать, отсутствие его тела на моём, во мне, было той потерей, которой я не хотела. Он скатился с меня, но тут же притянул меня к себе, зажав руку между моими ногами. Он дразнил мою теперь чувствительную киску, вводя в меня свой толстый палец.

— Моя сперма принадлежит тебе, — грубо сказал он, толкая семя, которое начало выскальзывать из моего тела, обратно внутрь, отмечая меня. Он вытащил палец и провёл его кончик между моими губами, заставляя меня облизать его. Я попробовала нас обоих, его солёность и мой сладкий мускус. Я пьянела от этого.

Он убрал палец и провёл скользким пальцем по моей нижней губе.

Я вздохнула, чувствуя себя такой уставшей, но именно там, где должна была быть.

Джексон

— Не мог бы ты подсказать мне, куда мы направляемся? — спросила ещё раз Меган. Она задавала мне примерно тот же вопрос с тех пор, как сегодня утром я попросил горничную помочь ей собрать сумку. Она посмотрела на меня, и на её лице не было сомнений в искреннем счастье.

Прошло два дня с тех пор, как я взял её девственность. Два очень долгих дня и ночи, потому что мне ещё предстояло снова заняться с ней любовью. Я использовал на ней свой рот всё это время, но я как-то сопротивлялся тому чтобы взять её снова. Ей нужно было время, чтобы восстановится, и я изо всех сил старался дать ей это время. Я знал, что наше первоначальное соглашение, по крайней мере, на согласованный срок, подходит к концу. Однако вскоре она узнает, что я не отпущу её.