Могу ли я это контролировать? Или это поглотит меня так же, как потребность в смерти? Но я знал, что мне нужно сделать, чтобы понять, что, чёрт возьми, со мной происходит.

Так же, как добыча, которая только что выскочила за дверь, я бы преследовал её, следовал за ней и наблюдал за каждым её движением. Я узнаю о ней всё, что только можно было знать, потому что у меня не было другого выбора. Эта потребность уже овладела всеми моими мыслями.

Скоро она станет моей следующей целью. Скоро она станет моей следующей жертвой.

Но меня смущало то, что… я не думал, что хочу её убить.

В любом случае, она станет новой галочкой в моей таблице. Но, вероятно, в её собственной новой колонке.

АЙЛА

Я всегда контролировала себя. Это было естественно, но также и для выживания. В этом паршивом мире, в котором я жила, затеять драку с кем-то могло привести к гибели человека.

«Черт возьми», — подумала я, делая передышку в переулке позади закусочной. Это действительно может привести к увольнению.

Я могла справиться с грубыми клиентами, справиться с долгими рабочими днями и моим придурком-боссом. Я делала это годами. Я имела дело с придурками каждый день, улыбаясь сквозь разочарование от всего этого, потому что мне нужна была эта работа.

Но сегодня вечером… что-то во мне сломалось. Я даже не думала об этом. Просто отреагировала, и прежде чем осознала это, я почувствовала, как весь этот гнев поднимается на поверхность, когда моя рука соприкоснулась с мордой той свиньи.

И Боже… это было невероятно.

Я прислонилась спиной к холодной кирпичной стене, закрыв глаза и пытаясь выровнять дыхание. Мир вокруг меня был тёмным и тихим — в прямом и переносном смысле.

Городская жизнь не для всех. Нужно было быть определённым образом устроенным, чтобы жить в трущобах, покрытых грязью и сажей.

Ветер проносился по узкому проходу, принося слабый запах мусора из мусорного бака в нескольких футах от меня. Боже… моя жизнь была грязной во многих отношениях.

Я подняла руку и распустила свои грязные волосы, собранные в пучок, прежде чем провести пальцами по прядям, расчесывая их. Мой скальп пульсировал там, где я слишком туго стянула их резинкой, и это, наконец, достало меня, вызвав головную боль.

Задняя дверь открылась, и свет изнутри прорезал темноту переулка. Дейл, сегодняшний повар, вышел и тут же подпер дверь старым кирпичом, лежащим на земле. Он прислонился к стене с противоположной стороны дверного проёма и закурил, глядя на меня.

— Лайл тебя за это уволит, — заявил он как ни в чём не бывало.

Я не ответила, просто кивнула и уставилась в небо. Мы с Дейлом ладили. Он держал на расстоянии жадных ублюдков большую часть времени, но не сегодня, потому что я взяла ситуацию в свои руки. И сейчас он говорил правду.

Мне было плевать на закусочную. И уж точно мне было плевать на Лайла. Но мне была важна эта гребаная работа, потому что этот отстойный город не предлагал ничего другого, что можно было бы считать «респектабельным».

Это место — город и бизнес в нём — использовали таких людей, как я, людей, которые работали за чаевые, людей, которые не могли уехать и найти что-то лучшее, потому что зарплата едва покрывала аренду. Не говоря уже о том, чтобы что-то накопить.

Людей, которым не на кого было опереться, и которые выживали на копейки.

Я оттолкнулась от стены, засунула руки в карманы фартука и пошла по переулку.

— Куда ты идёшь? — крикнул Дейл, но по его голосу я поняла, что он уже знал, что я ухожу, и ему было всё равно.

Мне должно было быть стыдно за то, что я его бросила, но прежде, чем я вышла, остался только один клиент, и Дейл не беспокоился на этот счёт — он запер бы закусочную и тоже сказал бы «к чёрту это место».

Одинокий уличный фонарь в конце переулка мигал, отбрасывая слабый желтый свет на потрескавшийся тротуар. Было ещё рано, солнце не взошло, но в течение следующего часа небо окрасится в туманный оттенок розового и оранжевого.

Мне следовало пойти домой, но это было последнее место, где я хотела быть. Поэтому я просто шла вперёд. Мне нужно было двигаться, уйти от закусочной, разочарования момента и всего остального, что приходит с дерьмовой ситуацией.

Пока я шла, мои мысли возвращались к моей жизни и к тому, как я оказалась там, где я есть. Казалось, это был повторяющийся момент в моём мире, когда всё перевернулось с ног на голову.

Я думала о своих родителях и своём детстве. Я провела всю свою жизнь, пытаясь убежать от своих воспоминаний. Я подавляла их, пока они не стали всего лишь далеким эхом. Но они всегда были там. Всегда со мной.

И сегодня вечером эти воспоминания нахлынули с удвоенной силой.

Никто никогда не назовёт моих родителей хорошими или любящими. Они никогда не заботились обо мне, не так, как должны были заботиться родители, когда дело касалось их собственного ребёнка. Я была случайностью, которую создали два сломленных человека.