Я хныкала, но глотала слова, пока он трахал меня своей рукой. У меня было искушение сказать ему, что я не против, чтобы Стил слышал нас… даже если он присоединится к нам. Но что-то подсказывало мне, что Арчер не будет против, но прямо сейчас? Мне нужен был он. Только он. Мне нужно было разбить стеклянную клетку, которую он воздвиг вокруг меня. Разбить ее вдребезги и размолоть осколки в пыль, потому что мне надоело, что меня держат на расстоянии вытянутой руки.

Когда он добавил третий палец, я, блядь, кончила. Я сильно кончила, мои крики заглушала его сильная рука, закрывавшая мне рот, а его нежные поцелуи покрывали кожу моего горла.

Когда он убрал руку с моего лица, я дышала с трудом, а все мое тело было как желе. Электрическое желе.

Постепенно слабое, бескостное, послеоргазменное чувство утихло, и я потянулась к себе, скользнув рукой по бедру Арчера, чтобы найти его пояс. Потому что если он думал, что я девушка на один раз, то за последние несколько недель он, должно быть, потерял слух.

— Стоп, — приказал он мне, схватив мою руку прежде, чем я успела просунуть ее под его пояс. Его хватка была достаточно крепкой, чтобы не быть игривой, и холодное, неприятное ощущение отказа пронеслось через меня, как токсичный разлив.

Я стиснула зубы, чтобы не наброситься на него в ответ, но гнев быстро смыл восхитительную дымку моего возбуждения. Я вырвала свое запястье из его хватки и перевернулась лицом к нему.

— Не начинай, Мэдисон Кейт, — сказал он мне холодным, лишенным эмоций голосом. — Я заставил тебя кончить, а теперь, блядь, засыпай.

У меня отвисла челюсть, когда я уставилась на него, но он просто перекатился на спину, чтобы избежать моего возмущенного взгляда.

О. Черт, нет.

— В чём твоя гребанная проблема, Д'Ат? — рыкнула я, садясь и глядя на него сверху вниз. Черт, он был так великолепен, весь хмурый и задумчивый, и это заставляло мое сердце болезненно сжиматься. — Ты серьезно собираешься притворяться, что не лежишь сейчас здесь тверже алмаза?

Он поднял на меня одну бровь с выражением невыносимого мудака на лице.

— Да, — ответил он, холодный, как Арктика. — Потому что у меня есть то, чего тебе, похоже, так сильно не хватает. Самоконтроль.

Бах. Вот так вот. Выстрел прямо в чертово бесполезное сердце.

— Убирайся, Арчер, — приказала я ему низким, яростным голосом. — Просто убирайся к чертовой матери. С меня хватит твоих дурацких игр.

Его глаза сузились на меня, как будто я была неразумной. Серьезно? Это он только что трахал меня пальцами, пока я не кончила, и целовал меня так, словно я была недостающим кусочком его запятнанной, разбитой души. А потом переключил переключатель и решил, что я всего лишь нуждающаяся, отчаянная шлюха, которая, по сути, жаждет члена, как наркоманка.

Да. Я была неразумной.

— Убирайся. Убирайся, — я повторила приказ, удерживая его глаза своим яростным, обиженным взглядом. К черту прятаться от него, он заслуживал того, чтобы увидеть, что он делает со мной. Он должен был понять, что каждый отказ, каждый откат от тех нежных моментов ломает меня, и скоро мне нечего будет дать.

Арчер издал разочарованный вздох, сел и провел рукой по своим темным волосам, взъерошив их таким сексуальным образом, что мне захотелось провести по ним пальцами. Однако его лицо выражало чистое разочарование и раздражение, и это только сильнее разжигало мой гнев.

— Ты ведешь себя как ребёнок, Мэдисон Кейт, — сказал он мне голосом, в котором сквозило снисхождение. — Я не собираюсь тебя трахать, а ты закатываешь истерику? Ты вообще себя слышишь сейчас?

От возмущения я на мгновение потеряла дар речи, и мой рот двигался как рыба в воде. Однако мне понадобилась всего секунда, чтобы снова обрести голос.

— Я закатываю так называемую истерику, потому что ты доводишь меня до бешенства своим раздвоением личности. Мне это чертовски надоело, Арчер Д'Ат. Ты явно хочешь меня, ты даже не можешь больше скрывать это, это написано на твоем лице каждый раз, когда ты смотришь на меня. Думаю, я ясно дала понять, что тоже хочу тебя, несмотря на тысячи причин, почему я не должна этого делать. Так что в чем, блядь, проблема? Так это нормально трахать меня пальцами, пока я не закричу, но не нормально трахать меня на самом деле?

— В чем проблема? — прорычал он, вскакивая с моей кровати в порыве ярости. Я наконец-то расколола его дерьмовую внешность, и грубые, расплавленные эмоции хлынули наружу. — Проблема в том, что ты меня ни хрена не знаешь, Кейт! Ты ничего не знаешь обо мне и о том, что я сделал. Ты понятия не имеешь, с чем имеешь дело.

Мои брови вскинулись, и удивление сменилось гневом.

— Может быть, мне не нужно знать все, Арчер. Ты думал об этом? Может быть, я уже взрослая девочка, которая может делать свой собственный выбор и смирилась с тем, что я не против не знать всех твоих глубоких темных секретов. Какого хрена мне нужно знать твои самые страшные грехи, если они не касаются меня?

Арчер разразился холодным и горьким смехом, покачав головой. В моей комнате все еще было так темно, и он носил тени как плащ, визуальное отображение своей внутренней сущности.