— Почему я должен отвечать на твои вопросы? Вы все равно меня убьете, это же совершенно ясно, — он жестом указал на то, что вся комната была покрыта пластиковой пленкой.

Он не ошибся.

— Конечно, да, — пробормотала я, склонив голову набок. — Разве ты ожидал чего-то меньшего после того, как продал свою дочь на сайте по торговле людьми? — щелкнув пальцами, я натянуто улыбнулась ему. — О, подожди, ты ведь этого не делал, не так ли? — я подошла к нему ближе и почувствовала искру удовлетворения, когда он сделал шаг назад. — Нет, ты никогда не продавал свою дочь. У тебя ведь нет дочери?

Его глаза расширились, а лицо посерело еще больше. Потребовался лишь сильный толчок в плечо, и он уткнулся в кресло, которое мы поставили и ждали его.

— Моя прекрасная жена пытается сказать, Сэм, — добавил Арчер ровным голосом, — что от того, ответишь ты на ее вопросы или нет, будет зависеть, насколько мучительной будет твоя смерть. Мы можем сделать ее очень быстрой: просто удар между глаз, и ты готов.

— Или мы можем сделать это больно, — добавил Коди со злобной ухмылкой. — В конце концов, нас многому научили в искусстве пыток. Хочешь угадать, сколько костей я могу сломать, сохранив кому-то жизнь?

— Или сколько микропорезов может выдержать кожа человека? — предложил Стил, пожимая плечами, как будто обсуждал погоду. — Слышал когда-нибудь поговорку, смерть от тысячи порезов? — его губы растянулись в мрачной улыбке. — Уверяю тебя, ты потеряешь сознание еще до того, как мы достигнем трехсот. Поговорки всегда так преувеличены.

Мои парни были страшными ублюдками. И за это я их чертовски сильно любила. Мы были как четыре кусочка самого хренового пазла, соединившиеся в идеальной гармонии.

— Чего ты хочешь? — Сэмюэль спросил Арчера. Конечно, он спросил Арчера, а не меня. Небеса запрещают женщине держать его судьбу в своих руках. Даже столкнувшись с собственной смертностью, Сэмюэль Дэнверс не перестал нести свою женоненавистническую чушь.

Арчер тоже это знал.

— Не спрашивай меня, — пробормотал он, положив руки мне на бедра и прижавшись нежным поцелуем к моей шее. — Спроси свою дочь. Это у нее есть счеты с жизнью. Я просто живу, чтобы угодить ей.

Я откинулась назад в его прикосновениях, даже не задумываясь об этом. Хотя я знала, что он драматизирует, в его словах было слишком много искренности. Слишком много правды и преданности. Это в равной степени согревало мое сердце и пугало меня до смерти. Все больше и больше я признавала, что эти отношения — не вопрос того, отдам ли я им свое сердце. Это происходит в обе стороны, и прямо сейчас я держала в своих руках все три их сердца.

Это была чертовски большая ответственность. И я был полна решимости не облажаться.

— Ладно, ладно, ты все поняла, — сказал Самуэль с принужденным смехом. — Ты разобралась. Я не твой отец. И что?

Каждое слово из его уст разжигало мой пыл и делало то, что предстояло, еще более легким для пережевывания.

— Когда ты узнал? — спросила я, сохраняя спокойный тон. На самом деле, не было никакого страшного удара, когда я узнала наверняка. Была ли я шокирована тем, что Джеймс — мой биологический отец? Да, черт возьми. Была ли я расстроена или шокирована тем, что Сэмюэль не был им? Даже близко нет. Где-то в глубине души я всегда подозревала, что здесь что-то не так.

Сэмюэль насмехался.

— Я всегда знал. Я сделал вазэктомию в девятнадцать лет, чтобы никакие золотокопательные шлюхи не смогли заманить меня в ловушку неожиданной беременностью. Единственный способ стать отцом ребенка это ЭКО, чего мы с Дебби никогда не делали. Представьте мое удивление, когда через месяц после нашей свадьбы она объявила, что беременна. Чертово чудо, — он фыркнул горьким смехом, ссутулившись в своем кресле, словно это был трон.

Я поджала губы, обдумывая эти детали.

— Тогда это был не твой ребенок, которым она была беременна, когда умерла.

Лицо Сэмюэля потемнело, но не от шока. Скорее, от раздражения или отвращения.

— Маловероятно. Дебби тоже пыталась обмануть меня, когда поняла, что не носит отпрыска своего парня-бандита. Ну, это, блядь, провалилось. Мало того, что он был не мой, это означало, что он мог быть только от одного человека, — его ухмылка была чистым ядом. Черт, я ненавидел его.

— Выкладывай, Сэм, — проворчал Стил, скучающе зевая. — Если я буду слишком раздражен, то начну ломать тебе пальцы.

Меня пробрала мелкая дрожь при воспоминании о том, как он сломал пальцы Хэнку за то, что тот прервал нас во время разговора. Арчер, должно быть, заметил, потому что он опустил еще один нежный поцелуй на изгиб моей шеи.

Однако Сэмюэль не наблюдал за нами, его нервный взгляд был устремлен на Стила.