Кроме того, да, конечно, мне нравилось видеть вспышку гнева, которую она вызывала в глазах Арчера. Это было адски заманчиво.

— Ни одна из этих вещей не имеет никакого веса в этом споре, Кейт, — огрызнулся он. — Не надолго. Убийцы, преследователь? Они временные. Дерьмо с твоим отцом? Ты получишь свое завершение, когда он вернется в Тенистую Рощу. Алмазный рудник? К черту. Отдай его, мне все равно, он нам не нужен.

Моя челюсть едва не упала на пол. Я не могла поверить в то, что слышала от него.

— Арчер, — прорычал я. — Мне девятнадцать. Я даже не собираюсь сейчас вести этот разговор.

Он пожал плечами, отчего мне захотелось его ударить.

— Тебе скоро исполнится двадцать.

— Мне только что исполнилось девятнадцать! — вскричала я. — Что, блядь, происходит сейчас? Господи, Арчер, у нас не будет детей. И точка.

Его челюсть сжалась, а вена на виске запульсировала. О, хорошо, я включила его альфа-самца.

— Кейт... — возразил он, но я не стала больше развлекаться.

— Нет! — крикнула я, хлопнув рукой по столешнице рядом с собой. — Нет. Арчер, дело даже не только в нас с тобой. Ты забыл, что Стил и Коди тоже в этом замешаны? Они, блядь, никуда не денутся.

Его лицо изменилось, и я слишком поздно поняла, что дала ему проблеск надежды.

— Значит, ты хочешь сказать, что это вопрос правил большинства?

Я моргнула, ошарашенная его сменой такта.

— Что? Нет! Арч... — оборвала я его с разочарованным рычанием. Затем я сделала единственное, что могла придумать, чтобы прекратить совершенно нелепый спор, в который мы были вовлечены.

Я взяла один из мини-свадебных тортов и разбила его прямо в его сексуальное, упрямое лицо.

Иногда в жизни мы все принимали решения, которые задним числом могли показаться очень глупыми, очень безрассудными. Иногда эти решения срабатывали безупречно, и результат был лучше, чем мы могли предположить.

Иногда... нет.

Эта мысль промелькнула у меня в голове, когда Арчер смотрел на меня с клубнично-шампанского бисквита, покрытого сливочно-сырной глазурью.

Тарелка выскользнула из моих пальцев и разбилась об пол, но никто из нас не обратил на это внимания. Арчер в чертовски замедленной съемке потянулся вверх, чтобы вытереть сливочную глазурь со своих глаз, и все для того, чтобы смертельно уставиться на меня еще сильнее.

— Упс, — прошептала я.

Он смахнул с лица еще одну горсть торта и бросил ее на землю.

— Упс? — повторил он в недоумении.

Да, возможно, это был не самый зрелый способ закончить спор. Но ведь это только подтвердило мою правоту, верно? Я ни за что на свете не годилась в матери.

К черту, ущерб уже нанесен, можно просто удвоить его.

— О, не драматизируй, Солнышко, — сказала я, положив руки на бедра. — Это просто торт, он тебя не убьет.

Он двигался молниеносно. В одну секунду он стоял в двух футах от меня, капая глазурью — черт, на этом торте было много глазури — а в следующую уже наматывал мои волосы на кулак и держал в руке тарелку с тортом.

— Нет! — вскрикнула я. — Ну же, Арч, прости меня, ладно? Это было по-детски. Я не должна была размазывать торт по твоему лицу.

Его брови поднялись. Или, я думаю, поднялись. Он все еще был покрыт тортом, поэтому было трудно понять его выражение лица.

— О, ты извиняешься, да? — его тон было так трудно прочитать без тех тонких признаков лица, на которые я часто полагалась. Например, по тому, как появлялась маленькая ямочка, когда он боролся с улыбкой, или по тому, как пульсировал его висок, когда он чувствовал себя убийцей.

— Да! — пискнула я, не сводя глаз с торта в его руке. Я действительно не хотела носить его. Это был мой наименее любимый из всех вкусов, которые приготовил Морис. — Да, прости. Простишь меня?

Он крепко схватил меня за волосы, потянув их достаточно сильно, чтобы наклонить мое лицо к своему. Это было так возбуждающе, даже с угрозой торта.

— Если тебе так жаль, — дразнил он меня, — тогда докажи это. Поцелуй меня, малышка. Покажи мне, как тебе жаль.

Я застонала, глядя на то, как много торта все еще было размазано по его лицу. Почему я взяла такой влажный торт? Там было чертовски много глазури.

— Арч...

— Кейт... — он игриво издевался надо мной, и, очевидно, это был мой криптонит.

К черту, он стер приличную часть торта. Я прижалась губами к его губам, слизывая глазурь с его кожи и позволяя сахарному крему перекатываться по моим вкусовым рецепторам. Я не пыталась отделаться быстрым поцелуем: он ни за что бы этого не позволил. Вместо этого я крепко поцеловала его, впиваясь в его рот и не обращая внимания на липкую грязь на моем лице. Ничего такого, что нельзя было бы оттереть мочалкой, и поцелуй игривого Арчера того стоил.