— Я знаю, знаю. Поверь мне, я задавала себе этот вопрос сотни раз. Мое единственное оправдание в том, что после того, как все произошло... после того, как я узнала, что вы все мне лгали... я была просто немного сломлена. Я так сильно хотела жить нормальной жизнью с нормальными друзьями, что не обратила внимания на предупреждающие знаки, — я вздохнула, мысленно коря себя за то, что снова была такой глупой. — По крайней мере, Бри и Даллас — настоящие друзья. Мне больше никто не нужен, верно?

— Я понимаю, — сказал он мне мягким голосом. — Я понимаю, что у тебя на уме. Но сейчас тебе просто необходимо сомневаться во всех. Кроме Бри, потому что, что я могу с уверенностью сказать, что после двух недель просмотра реалити-шоу с ней? То, что она действительно просто хочет загладить свою вину перед тобой за Ночь бунта. Она — хорошая.

Я усмехнулась его одобрению моей подруги.

— Ну, кроме Скотта, мы больше ничего не знаем. Между посещением тебя и Бри в больнице у нас осталось не так много времени, чтобы играть в Веронику Марс, понимаешь?

Стил застонал и сморщил нос.

— Пожалуйста, не сравнивай себя с Вероникой. Я действительно не хочу закончить так же, как Логан.

Я надулась, соглашаясь.

— Это была такая чушь. Они тоже были так влюблены.

Брови Стила поднялись.

— Кстати говоря...

Мое сердце забилось в два раза быстрее.

— Кстати говоря... что?

Он медленно улыбнулся мне.

— Чертовка, я хотел остаться с тобой наедине с того момента, как очнулся в больнице.

— Но эти медсестры, казалось, все время были повсюду? Я почти уверена, что блондинка просто неравнодушна к тебе, — ворчала я, но он был прав. Я тоже хотела остаться с ним наедине, и, если быть до конца честной, я могла бы это сделать, если бы не была такой слабачкой.

Ухмылка Стила стала шире.

— Я вообще-то думаю, что она запала на тебя, красавица. И я ее не виню, — он протянул руку и нежно провел пальцем по моему лицу. — Чертовка, после того, как меня подстрелили...

— Я влюблена в тебя, — проговорила я, прервав его. В основном потому, что у меня было предчувствие, что я знаю, что он собирался сказать.

Его брови сошлись, а глаза загорелись интересом.

— Прости, что ты сказала? Думаю, мне нужно услышать, как ты это повторишь.

Я хмыкнула на его сарказм и подавила все свои переживания по поводу озвучивания своих чувств. Он едва не умер, прежде чем у меня хватило смелости сказать ему об этом в лицо, и мне нужно было это исправить.

— Ты, черт возьми, слышал меня, — пробормотала я. — Я люблю тебя, Макс Стил. Прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы произнести эти слова, но когда я думала, что ты умираешь, я просто... — я прервалась, неловко пожав плечами.

Он бросил на меня любопытный взгляд.

— Мне показалось, что по дороге в больницу я слышал, как ты сказала что-то в этом роде, но я не был уверен, что это просто паника. Так ли это?

Я нахмурилась.

— Что? Нет. Я говорю это не только потому, что ты чуть не умер, Макс. Я говорю это, потому что я это имею в виду. Я давно хотел это сказать, но просто не могла произнести это вслух, потому что...

— Потому что последний человек, которому ты это сказала, умер? — его слова были тихими, но они задели нерв, как острый клинок. Он был прав. Последний человек, которого я любила, умер — жестоко и всего в шести футах от меня, когда я пряталась в шкафу и беззвучно плакала.

Я рывком кивнула, не доверяя своему голосу.

Стил снова провел кончиками пальцев по моей щеке и по линии шеи вниз.

— Чертовка, мы знаем. Мы все знаем, где находятся твои мысли, и нам не нужно, чтобы ты переступала эти границы быстрее, чем тебе удобно. Если тебе понадобится десять лет, чтобы спокойно сказать, что ты любишь меня или их — пусть будет так. Слова, произнесенные вслух, не меняют того, что у нас в сердце, верно?

Мои брови напряглись, и знакомое чувство паники охватило меня, как тогда, когда я думала, что он ускользает, так и не услышав от меня ответных чувств.

— Нет. Ты не понимаешь. Ты чуть не умер, Макс Стил. Ты чуть не умер, потому что мой преследователь выстрелил в тебя, а я все еще была слишком зациклена на своей мертвой мамочке, чтобы сказать тебе, что я люблю тебя. Это не нормально, не дай мне уйти от этого эгоцентричного дерьма.

Небольшая улыбка коснулась его губ, и его большой палец провел по моей нижней губе.

— Чертовка, — пробормотал он. — Это просто слова. Я знаю, что ты любишь меня.

Я закатила глаза.

— Да, теперь знаешь, потому что я только что это сказала, — я глубоко вздохнула, моя решимость была твердой. — Я люблю тебя, Макс Стил. Не умирай снова, ладно?

Его улыбка расширилась, и он обхватил пальцами мой затылок, притягивая мое лицо ближе.

— Я, наверное, не могу обещать никогда, но я сделаю все, что в моих силах. Хорошо? — он скрепил сделку нежным поцелуем, от которого у меня подкосились пальцы на ногах и забилось сердце.