Внутри прохладно и по-домашнему уютно. Слева расположена небольшая кухня со столом и стульями, а справа — что-то вроде гостиной, на толстом ковре разбросаны подушки. Я удивлена — хотя, вероятно, не должна был бы удивляться, — увидев, что лестница в дальнем правом углу ведёт на второй этаж, открытый посередине, оставляя вертикальный коридор вплоть до прозрачной крыши, в которую, похоже, встроена дверь. Чтобы влетать, без сомнения.

Приглушённый лунный свет проникает в комнату, которая мягко освещена лампами, расположенными через равные промежутки вдоль стен.

— Положи Сару на ковер, — говорит Ателла Роману.

Он укладывает Маму на плотный материал, заботливо заботясь о её голове. Я опускаюсь на колени рядом с ней и беру её за руку. Теперь она выглядит очень измождённой, её лоб покрыт испариной. Я прикусываю губу, чтобы сдержать волнение. Моя мать уже была сломлена. Теперь её разум погружён во тьму.

Я чувствую, как в комнату входят мои демоны-волки, каждый из которых направляется в угол комнаты, прежде чем Дастиан закроет дверь и займёт позицию рядом с ней. Уложив Маму, Роман отступает в тень у стены комнаты.

Малия и Таня пододвигают стулья, но, как и я, всё их внимание сосредоточено на нашей матери.

Ателла опускается на пол, кладёт руку маме на лоб и закрывает глаза.

— Сначала мне нужно почувствовать настроение твоей мамы, чтобы я могла…

Она ахает, её дыхание прерывается так резко, что я вздрагиваю.

— Что такое? — спрашиваю я.

Пожилая женщина сжимает челюсти, прежде чем убрать руку, открывает глаза и какое-то мгновение смотрит на Маму сверху вниз. Я потрясена, когда в глазах Ателлы блестят слёзы.

— Её дух действительно сломлен, — она проводит рукой по своим щекам, чтобы вытереть слёзы, внезапно потекшие по ним. — Ты знала, что у твоей матери были узы истинной пары?

У меня перехватывает дыхание. Она не может иметь в виду… с демоном-донором спермы?

— Нет, это не…

— Невозможно? — спрашивает Ателла, так пристально вглядываясь в меня своими полными слёз глазами, что мне кажется, будто она оценивает мой настрой. Выражение её лица смягчается. — У матери часто есть секреты от своего ребёнка.

Я пытаюсь сглотнуть, несмотря на сухость во рту.

— Должно быть, это было до моего отца. Не может быть, чтобы у неё были настоящие семейные узы с…

Монстром.

Волосы Ателлы скользят по её плечу, когда она наклоняет голову, изучая меня ещё пристальнее.

— Я узнаю твоё происхождение, Нова. Даже если бы я не слышала о тебе, я чувствую силу твоей демонической стороны — тёмную силу, которую ты держишь под контролем с каждым своим вздохом. Я также чувствую твою связь со стаей. Ты сомневаешься в способности демонов создать связь истинной пары?

— Конечно, — восклицаю я. — Демоны не способны на такую любовь, — я делаю глубокий вдох. — Моя способность любить свою стаю исходит от моей волчьей натуры. Даже если бы моя мать и связалась с этим ублюдком, это не было бы взаимностью… — чем больше я говорю, тем менее уверенно это звучит.

Я чувствую, как взгляд Романа обжигает мне спину. Он стоит в тени на краю поля моего зрения — прямо рядом с Лукой в дальнем углу комнаты. Я в замешательстве замечаю, что его рука покоится на голове Луки, как будто мой демон-волк вовсе не был невидимым.

— Демоны редко вступают в связь, — говорит он таким холодным голосом, что я вздрагиваю. — Я бы сказала, что это невозможно, но я слышала, что однажды такое случилось.

— Связь между волком и демоном? — спрашиваю я, не в силах в это поверить. Я с трудом верю, что демон может быть связан с другим демоном, не говоря уже о волке. Я решительно качаю головой и поворачиваюсь к Ателле. — Я признаю, что моя мать когда-то была связана узами, но, должно быть, это было с кем-то до того, как она встретила моего отца. Демон, породивший меня, вероятно, воспользовался тем, что разорванная связь ослабила мою мать.

Ателла тихо вздыхает.

— Я надеюсь, что однажды твоя мать сможет рассказать тебе всё, что тебе нужно знать, но я могу сказать это без тени сомнения: узы истинной пары, которые связывали твою мать, были разорваны. Это оставило зияющую рану, которую она не смогла залечить, и эта рана сделала её очень уязвимой для силы кошмаров Мастера.

Ателла кладёт одну руку на то место, где находится сердце Мамы, а другую возвращает ей на лоб.

— Сейчас я поставлю обереги, но для этого мне нужно будет потратить много энергии.

Дастиан делает шаг вперёд, опускается на колени рядом с ней и нежно кладёт руку ей на плечо.

— Возьми немного моей энергии, если тебе это нужно.

Я удивлена, но благодарна ему за то, что он готов поддержать Ателлу в её работе. И снова, его выбор сильно отличается от тех, что делают альфы, к которым я привыкла — ни один из других альф-оборотней не предложил бы истощить свои силы. Особенно для незнакомца.