Я бы хотела, чтобы у меня были слова для общения с ней на её родном языке. Не рычание, которое может издавать моя волчья форма, а более глубокое общение. Когда наши силы вот так смешиваются, я чувствую, что ей нужно услышать, как я говорю на древнем языке демонов, но я его не знаю. Я пыталась найти его и нашла ссылки на него, но ни в одном тексте я так и не нашла настоящего языка.

Несмотря на это, вой Темпл наполняет моё сердце радостью. Она отвечает тихо и невнятно, чтобы не встревожить Маму — или соседей, — но знакомый звук отдается где-то глубоко в моём животе. Когда я вдыхаю её запах, связь между нами ощущается во мне, связывающая нас энергия.

Я освобождаю Темпл и поворачиваюсь к Луке, нашему следопыту, чьё обоняние, на мой взгляд, не имеет аналогов ни у одного существа, с которым я когда-либо встречалась. С ним связь налаживается быстрее, потому что он менее доминантен, чем Темпл. Он нуждается — почти жаждет — этой связи между нами, и я чувствую, что я для него как мать, несмотря на то что я была ребёнком, когда он и другие появились в моей жизни.

Блиц бросается вперёд третьим, самый быстрый из нашей группы. Он скрытен и быстр, но ему доверяют меньше всего. Он осторожен, как и Таня, что делает его идеальной парой для неё, а его скорость позволяет ему не отставать от неё в её форме гарпии.

Мне никогда не было необходимости укреплять свою связь с Лукой и Блицем, но я всё равно это делаю. Я на собственном горьком опыте убедилась, что бывает, если я когда-нибудь забываю, что эти чудовища, которых я люблю и с которыми делю свою жизнь, — сильные, могущественные и дико тёмные существа.

Эйс преподал мне этот урок.

Он подходит ко мне, он тот, кто больше всех держится в стороне.

Наши взгляды встречаются, и в его взгляде вспыхивает тёмное пламя. Я не могу видеть себя со стороны, чтобы знать наверняка, но я чувствую, как огонь разгорается в моих собственных глазах, как серые радужки становятся фиолетовыми, как у него. Эйс — мой дикий рыцарь, непредсказуемый, опасный и смертоносный зверь.

Я падаю на колени, понимая, что должна укрепить связь с ним. Я должна подтвердить своё положение его альфы и заверить его, что принимаю его таким, какой он есть. Прижимаюсь лбом к его лбу — величайшее проявление доверия, которое я могу ему оказать, близость наших лиц позволяет ему причинить мне боль, если он захочет.

Какое-то мгновение он сопротивляется контакту, и я думаю, это потому, что он хочет показать мне, что, в конечном счете, он сам решил быть здесь.

Быть со мной.

В некотором смысле, это делает нашу связь ещё теснее и крепче, чем моя связь с остальными тремя. Мы с Эйсом остаёмся вместе, потому что хотим этого, а не потому, что нам это нужно.

— Привет, старый друг, — шепчу я ему, наши головы по-прежнему прижаты друг к другу. Его сила проникает в мой разум и окутывает меня волной тепла. Сила Эйса должна пугать меня, но я никогда не боялась его — или кого-либо из них.

Даже когда я потеряла контроль над Эйсом, и он исчез на несколько дней, а потом вернулся раненый и весь в крови, я никогда не беспокоилась, что мои волки набросятся на меня.

Я точно знаю это всеми фибрами своей души.

Поднимаясь на ноги, я делаю глубокий вдох.

— Мне нужно, чтобы вы все были рядом сегодня вечером. Мы потренируемся в спортзале, пойдём на работу, а после этого будем патрулировать улицы. Всё как обычно. Этот демон нас не остановит. Хорошо?

В ответ они тихо рычат, но в их голосах слышится намёк на агрессию. Я не сомневаюсь, что они не скоро забудут, что элитный демон сделал с ними прошлой ночью. С другой стороны, бронзовый бог привлёк нас к себе по другой причине, и надеюсь, это означает, что мы не сталкиваемся с двумя элитными демонами. Надеюсь, у нас есть союзник… Которого я твёрдо намерена разыскать.

Когда я прокрадываюсь в её комнату, Мама крепко спит, на её лице выражение умиротворения, и это приятное зрелище. Я также рада видеть, что вода и крекеры закончились. Я оставлю для неё ещё чего-нибудь перекусить, прежде чем мы уйдём. Даже если это всё, что я могу сделать, чтобы поддержать её сегодня, это уже хоть что-то.

Я иду на кухню на запах кофе, яиц и бекона, где нахожу Таню, сидящую за столом в обеденном уголке с кружкой кофе в руках. Перед ней стоит пустая тарелка со следами недавно съеденных яиц и панировочных сухарей.

Заметив меня, она неопределенно машет рукой в сторону кухни.

— Приготовила завтрак, — бормочет она, потирая лицо и откидываясь на спинку стула. Сидя вот так, со спутанными светлыми волосами, свисающими на лицо и наполовину зачёсанными набок, никто бы не подумал, что она может превратиться в предвестницу смерти и расцарапать его чёртово лицо. Не говоря уже о том, чтобы поджарить яичницу с беконом спросонья.

Я оставляю поцелуй на её растрепанных волосах.

— Спасибо, сестрёнка.