К тому времени, как я проснулся, Алекс вернулся с новостями о том, что им надрали задницы. Очевидно, он провел ужасную игру, как и Раф. Я чувствовала некоторую ответственность за это, поскольку была довольно большим отвлекающим фактором, но, по крайней мере, это не было частью их регулярного сезона. Так что это не будет засчитано в кубок в конце года. Нет худа без добра.

Мэтти немного поругалась, когда Алекс попытался ее выгнать, но в конце концов сдалась после того, как я накричала на них обоих за то, что у меня разболелась голова. Не вру, у меня раскалывалась голова.

Алекс хорошо скрывал свое плохое настроение, оставаясь со мной всю ночь и продолжая давать мне мои обезболивающие. Когда наступило утро, я поняла, что всю ночь в моей постели был чувак, никакого секса, и я не чувствовала себя странно из-за этого.

— Как ты сегодня? — спросил он, глядя вниз, его брови нахмурились, когда он пробежался по мне своими небесно-голубыми глазами.

Перемещение вызвало во мне волну боли, немного притупленной таблетками, но все же, вероятно, в восьми случаях из десяти.

— Не буду врать … Я чувствую себя как ведро дерьма.

Его губы дрогнули.

— Приятно видеть, что твой язык никуда не делся.

Еще один стон, когда я перевернулась.

— Для этого я должна была бы умереть.

Какая бы улыбка ни появлялась, она исчезла, его глаза стали пустыми.

— Даже не шути об этом. Я все еще не понимаю, почему ты не позволишь мне выпотрошить Брэндона и повесить его на съедение стервятникам.

Я покачала головой, зная, что Алекс никогда этого не поймет. Он никогда не был слабым, он не понимал обмена властью и того, что прямо сейчас у Брэндона было все. Мне нужно было быть той, кто заберет это обратно.

— Все будет хорошо, — заверила я его, похлопав по руке. Я свесила ноги с кровати, мне захотелось пописать. — Я сильнее, чем кажусь.

У меня вертелось на кончике языка объяснить свое обучение и причину, по которой меня избили прошлой ночью, но что-то удержало меня. Знающий Раф и так был слишком большим членом королевской семьи, но, по крайней мере, я знала, что он охраняет свои собственные секреты.

Алекс остался со мной до конца выходных, наше время вместе прерывалось только частыми визитами Мэтти и Нолана. Джордан даже заходил однажды, и он излучал ту же темную ярость, что и Раф. Было легко понять, почему они были лучшими друзьями; между ними было много общего.

Однако по большей части это были только мы с Алексом. И, честно говоря, мне нравилось проводить с ним время. Мы сблизились. Мы говорили о нашей жизни. Он сказал мне, что он был старшим из пятерых — трех сестер и одного брата, которому было два года. Его отец вторично женился, когда мать Алекса умерла от рака, отсюда огромная разница в возрасте между ним и самым новым членом их семьи.

— Какая из себя твоя мачеха? — Спросила я, лежа с ним в темной комнате, когда он гладил мои волосы.

Его фырканье было низким и невеселым. — Она типичная жена короля. Чопорная, правильная, задиристая, без морщин на лице или индивидуальности в теле. Я никогда особо не общался с ней, и мой отец тоже не самый легкий человек в общении. У меня есть собственное поместье в Нью-Сиднее, вниз по дороге от официальной территории дворца. Это настолько близко, насколько я могу подойти, не сойдя с ума.

В этих полушутливых словах было так много недосказанного. Я чувствовала, что между Алексом и его отцом существовали темные демоны, но, похоже, он действительно любил своих братьев и сестру.

Поздним воскресным днем, когда я оплакивала возвращение в школу — но, по крайней мере, я чувствовала себя немного лучше, — моя дверь распахнулась.

— О боже мой, — сказала Мэтти. — Ты никогда не поверишь в то, что произошло.

Взрыв смеха покинул меня.

— Что? С тех пор, как ты была здесь тридцать минут назад.

— И за два часа до этого, — проворчал Алекс. Ему не нравились постоянные перерывы. — Я собираюсь пойти в свою комнату, — добавил он. — Увидимся утром.

Я кивнула, и мой желудок скрутило, когда Алекс наклонился и поцеловал меня, растянув поцелуй на много мгновений, даже несмотря на то, что Мэтти стонала с того места, где стояла.

Когда он ушел, я покачала головой, чувствуя себя несколько опустошенной из-за того, что он ушел. Я привыкла к его присутствию за исключением тех нескольких раз, когда он уходил в свою комнату принять душ и переодеться.

Я чувствовала себя … еще более одинокой здесь без него.

Мэтти бросилась на землю рядом со мной, и я поморщилась, когда она задела мои раны.

— Черт, извини, — сказала она в спешке. — Ты так хорошо скрываешь свою боль, что я все время забываю. — Протянув руку, она неловко похлопала меня по плечу, и я ждала, что от нее последует — ну вот, ну вот. Мэтти не умела утешать людей, и это заставляло меня смеяться, когда она пыталась.