Мне было интересно, почувствую ли я то же самое, когда немного углублюсь в то, кем они были. Однако сейчас я бы не стала слишком зацикливаться, потому что мне действительно могли бы пригодиться союзники в этом пугающем новом мире.

— Пошли, — сказал Нолан, почти таща меня на бегу. — Я умираю с голоду, а еда здесь чертовски вкусная.

При этой мысли мой бедный измученный желудок заурчал, но по-другому, в ответ на тошнотворный водоворот злоупотребления алкоголем. — Я могла бы поесть, — призналась я, с удивлением обнаружив, что это правда.

Когда мы добрались до кафетерия, который находился в задней части школы в огромном, отдельно стоящем помещении, я резко остановилась.

— Какого хрена…? — Я замолчала, пока мой разум пытался соотнести эту комнату с тем, что я знала о питании в школах. Я повернулась к Нолану. — Как это может быть кафетерием?

Он громко рассмеялся, и я поняла, что выражение моего лица было одновременно впечатленным и ошарашенным.

— Им не нравится, что мы страдаем от крестьянской жизни, — сказал он, придав своему тону некоторую помпезность.

Мягко сказано. Кафетерий Арбон больше походил на ресторан на миллион звезд. Огромная комната была задернута темно-фиолетовыми шторами, увенчанными золотыми кистями и собранными вместе в некоторых секциях, чтобы солнечный свет проникал через витражные окна.

Круглые столы на восемь персон были разбросаны по огромному пространству, и каждый из них был украшен белой скатертью, стеклянной посудой и огромной вазой с цветами на длинных стеблях, которые определенно должны были быть выращены в теплице.

— Давай, новенькая, — сказал Нолан, все еще посмеиваясь. — Ты скоро ко всему этому привыкнешь.

Я почему-то сомневалась в этом.

Многие столики были заняты, и многие лица были повернуты в нашу сторону.

— У всех одинаковое время обеда? — Мне стало интересно. Эта школа не была особенно огромной, потому что, в конце концов, существовала лишь небольшая часть мира, которая могла пройти вступительные испытания и позволить себе отправить сюда своих детей.

— Да, — подтвердил Нолан. — То же время начала и окончания и то же время обеда. Они управляют школой так же, как рабочим днем в реальном мире.

— Для тех из нас, кто будет работать обычный день, — сухо сказала я.

— Верно, — добавил он со смехом. — Я, вероятно, буду работать двадцать четыре часа в сутки, но, по крайней мере, в награду получу тонну минетов.

Иисус. У меня снова вырвался взрыв смеха.

— Вау, привилегии наследного принца потрясающие.

Он подмигнул.

— Ты понятия не имеешь, новенькая.

К тому времени мы добрались до его столика в дальнем конце зала, рядом с окном. Снаружи мир был белым, но сегодня светило солнце, создавая волшебную атмосферу в зимней стране чудес. Нолан не стал подставлять мне стул, и я оценила это в нем. Я сама справлюсь со своим стулом, большое вам спасибо.

— Кто тебя научил?

Вопрос Нолана поразил меня, и я чуть не разрушила свою независимость, свалившись с обитого бархатом кресла с высокой спинкой.

— Что ты имеешь в виду?

Его зеленые глаза, так похожие на глаза его близнеца, были серьезными, когда они не отрывались от меня.

— Кто научил тебя так двигаться? Чтобы вот так наблюдать за своим окружением?

Я с трудом сглотнула, потому что у меня была очень пугающая идея о том, о чем он спрашивал меня сейчас. Этот наблюдательный, ухмыляющийся парень был ближе, чем кто-либо другой, к открытию во мне чего-то, что могло означать мою смерть.

— Как ты получил эту рану на боку? — Возразила я, моя грудь сжалась, а сердцебиение отдавалось в ушах.

Он замолчал, открытость стерлась начисто, когда он поставил бокал с вином перед собой.

— Спортивная травма, — пробормотал он, и мне стало интересно, каким — видом спорта он занимался, чтобы получить такую рану. Я имею в виду, что футбол не был тем, где ты регулярно получаешь глубокие порезы. Порез от оружия.

По общему признанию, не было ничего противозаконного в том, что член королевской семьи владеет оружием — в конце концов, члены королевской семьи были выше закона, но черт возьми, напрашивался вопрос о том, как он получил травму от клинка. Я почему-то сомневалась, что он поскользнулся, полируя свои декоративные мечи.

Я, с другой стороны… если бы кто-нибудь нашел клинок из дамасской стали, спрятанный в моей потрепанной спортивной сумке наверху, меня бы казнили без суда. Законы против оружия не были чем-то, с чем любая монархия не церемонилась. Если простые люди не могли сражаться, они не могли бунтовать.