— Подожди! — Я крикнула ему вслед, останавливая его на полпути. — Ты мне ничего не рассказал. Что произошло после того, как нас всех забрали? Сколько людей погибло во время землетрясения? Что с Мэтти и Ноланом? С ними все в порядке? Раф, пожалуйста, расскажи мне что-нибудь полезное. Я тут, блядь, схожу с ума от беспокойства.

Он слегка повернулся ко мне, его челюсть напряглась.

— Погибло много людей. Погибло много монархов. Это был полный пиздец эпических масштабов.

Я затаила дыхание, мое сердце подскочило к горлу.

— С близнецами все в порядке. Они вернулись в Арбон и ведут себя, как обычно, раздражающе.

Все мое тело обмякло от облегчения при хороших новостях, но, по-видимому, это все, чем Раф хотел поделиться со мной. Он последовал за медиками, не сказав больше ни слова, и мое сердце упало. Между нами все определенно изменилось. Из-за Уриэля? Или из-за моего невольного участия во фракции сопротивления, которая чуть не убила его отца и его лучшего друга в течение нескольких недель? О, не говоря уже о его невесте, но я сомневалась, что он был так уж расстроен потерей Клодетт.

Гребаное дерьмо. Уриэлю было за что ответить, когда наши пути пересекутся в следующий раз. Я не была настолько глупа или наивна, чтобы думать, что он умер в Обществе, в его же лагере. Мой сэнсэй был похож на таракана. Вся планета могла бы взорваться, а он все еще был бы жив, ползая среди обломков.

Я догнала Рафа, когда он заканчивал направлять медиков в одну из гостевых комнат, где можно было устроить Джордана.

— Наверное… Тогда увидимся утром, — пробормотала я, когда он никак не отреагировал на то, что я стою там. Это заставило меня почувствовать себя напуганной, виноватой, обеспокоенной и… и чертовски злой. Неужели он думал, что я каким-то образом сделала все это нарочно? Что я все это время была вовлечена в Общество?

Потому что если так, то он мог бы пойти прямо к…

— Вайолет, — крикнул Раф мне вслед, когда я начала подниматься по лестнице. Я направлялась в комнату, в которой останавливалась с Мэтти, когда мы все приехали на ту блаженную неделю перед Весенним балом.

Я заколебалась на лестнице, держась рукой за перила, когда обернулась, чтобы посмотреть на него. Я подумала, может быть, он собирался извиниться за свое холодное отношение или, может быть, просто придумать оправдание, что он был переутомлен и напряжен… или что-то в этом роде. Но нет, не Раф.

— Все комнаты для гостей заняты, — сказал он мне, его голос был резким и бесстрастным. — Дополнительный медицинский персонал здесь, чтобы ухаживать за моим отцом, и мама не хотела, чтобы они были слишком далеко, поэтому она разместила их в крыле для гостей. Ты можешь переночевать в моей комнате сегодня вечером. Утром мы разберемся с этой проблемой.

Мои брови взлетели вверх, но он проигнорировал меня. Он просто прошел мимо и повел нас вверх по изогнутой лестнице, не сказав больше ни слова, пока мы не достигли богато украшенных двойных дверей в конце коридора третьего этажа.

К тому времени, когда он держал дверь открытой, показывая, что я вхожу, я была вне себя от злости.

— Что? — рявкнул он, когда я протопала мимо него, скрестив руки на груди.

Я развернулась, выгнув бровь, когда он встал в дверном проеме — ни внутри, ни снаружи комнаты, как будто он не хотел запираться со мной, но также не хотел выпускать меня из поля зрения.

— Что здесь происходит, Раф? — Потребовала я, чувствуя, как во мне закипает гнев. — Я понимаю, что ты злишься на меня, но можешь ли ты точно объяснить, почему? Потому что я слишком чертовски устала, чтобы провести остаток ночи, предполагая худшее.

Его брови нахмурились, и он сделал один шаг в комнату. Достаточно, чтобы дверь могла захлопнуться за ним.

— У тебя такое выражение лица, Ви, — прокомментировал он, его сапфировые глаза пробежались по мне так, что я почувствовала себя полностью замеченной, раздетой догола и осужденной. — Взгляд, который появляется у тебя, когда ты на арене для боев. Ты хочешь ударить меня, не так ли?

Он полностью проигнорировал мой вопрос, и я не была уверена, что меня это действительно волновало. В его глазах промелькнуло что-то, за что я ухватилась, как за спасательный плот. Нечто большее, чем просто холодная апатия или разочарование. В конце концов, я бы предпочла провести вечность, сцепляясь с Рафом, чем позволить ему игнорировать меня, как будто я ничего не значу.

— Ты чертовски прав, хочу, — прорычала я в ответ. — Что, черт возьми, происходит? Это холодное, отчужденное дерьмо, которое ты несешь сегодня, тебе не идет, Раф.

Его глаза блеснули, и уголки губ приподнялись в насмешливой улыбке. — Ну и что? Ударь меня, насилие. Попробуй сделать все, что в твоих силах.

Я знала, что он просто дразнит меня, подчеркивая какой-то момент, который я совершенно упустила. Но сейчас он должен был бы знать лучше. Не было такого вызова, на который я бы не согласилась.