— Ой, блин, извини! — сказала я, возвращая сосуд. — Не заметила, как все выпила.

Дэниел махнул рукой, невероятные карие глаза блеснули:

— Это все тебе. Лаус любит, чтобы пленники были голодны и обезвожены, так они становятся сговорчивее.

— Кем он тебе приходится? — не могла никак взять в толк, что может быть общего между Дэниелом и этим сумасшедшим уродом.

Его лицо помрачнело. Взгляд стал «Лексеновским»:

— Дядей. Убил моего отца и занял место, принадлежащее по праву мне. Он не родился со знаками отличия оверлорда, а получил их во время посвящения. Этого не должно было произойти, ведь место отца должен занять я.

Я с трудом удержалась, чтобы не обнять его. Дэниел был полон противоречий: плохой мальчик снаружи, но глаза… Черт, никогда ни у кого не видела таких грустных глаз.

Я почувствовала, что мы затронули слишком больную тему, нужно было ее переменить:

— Спасибо, что спас ме…

— Рано радоваться, — прервал он, — это всего лишь трясущийся лес, а впереди еще пять уровней. Следующий — Пламень Итера — мой самый нелюбимый.

Я кивнула и проглотила ком. Земля огня близко… тогда ясно почему так жарко.

— Я должна выбраться отсюда и убедиться, что мои опекуны в безопасности, ведь Лаус рано или поздно заметит мою пропажу и попытается добраться до них. — Не знаю, успели ли Финниганы связаться с Даркенами, так что все возможно.

— Сначала он будет разбираться с охранником, — сказал Дэниел.

Небольшое облегчение, но…

— А когда ты узнал, что я здесь?

— Как только ты пропала, Лексен чуть с ума не сошел. Пока Даркены утешали его и пытались найти тебя по дипломатическим каналам, я сразу пришел сюда. Если происходит какое-то дерьмо, я точно знаю, что это дело рук Лауса.

Никогда не желала никому смерти, но нынешний оверлорд Империалов — исключение. Он — абсолютное зло, чтоб он сдох!

— Ты первая женщина, которую Лексен привел на нашу встречу, — продолжал он. Я сразу же навострила уши. Еще бы — это, ведь, про Лексена! — Мы все сразу заметили, что ты особенная. Не допущу, чтобы мой друг потерял кого-то столь важного!

Я глубоко и тяжко вздохнула. Его слова всколыхнули много чувств, задели за самые тонкие струны души.

— Я очень по нему соскучилась, — не смогла сдержать я признания.

Дэниел уставился на меня, вероятно, не зная что и ответить. Я тряхнула головой, но вместо успокоения получила острую боль.

Но несмотря на все попытки скрыть ее, все же немного нагнулась вперед, положив руку на лоб.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он.

В ответ еще раз, но аккуратнее, я тряхнула головой:

— Ну нет. Пока не выберемся отсюда — никакого отдыха. Нужно торопиться.

Теперь уже он отрицательно мотнул головой:

— Я жду посылку, так что располагайся поудобнее.

По его тону было ясно: возражения не принимаются. Так что я сползла на каменный пол, растянулась и положила голову на правую руку.

— Ой, ну ладно. Тогда вздремну немного, — пробормотала я замолчавшему Даэлайтеру. — Разбуди, как будешь готов.

Он согласно наклонил голову, и я спокойно с облегчением закрыла глаза. Усталость взяла свое, и я мгновенно вырубилась. Как хорошо сбежать от ужасной головной боли.

Какое-то время спустя до сознания стал долетать тихий диалог. Пора возвращаться в мир бодрствующих.

— Ты добрался гораздо быстрее, чем я думал, — удивленно и в то же время с облегчением сказал Дэниел.

— Я уже был в Доме Империал. — Сердце так и зашлось в бешеном ритме от одного только звука этого тягучего низкого голоса и такого знакомого акцента.

Короткая пауза, потом снова Дэниел:

— Блин… Лекс, что ты сделал?

— Лаус подписал смертный приговор, когда посмел прикоснуться к ней. Если бы отец не остановил, ваш оверлорд уже был бы мертв. Ну ничего, Совет с ним разберется, а потом я его найду. А ты готовься к повышению.

Хоть я никогда не боялась Лексена по-настоящему, даже в первые дни, когда называла его и Даркенов похитителями, но от яростных нот в его голосе по спине побежали мурашки. Я точно знала, он никогда не сделает мне ничего плохого. И это я говорила не потому, что влюблена, хватит отрицать, а потому что он всегда самоотверженно защищал меня, хотя очень даже не факт, что он ответил бы взаимностью на мои чувства.

Могу поклясться чем угодно.

Нежные руки коснулись моих щек, я подалась вперед, медленно открыла веки — мужественные черты лица и горящие серебристым пламенем глаза.

— Привет, — хрипло сказала я.

Рука Лексена быстро сжалась на моей щеке, потом стала опять нежной.

— Привет, — начал он, но его тело сотрясла волна гнева, от которой даже стены дрогнули. Он походил на проснувшийся вулкан. В пещере стало еще жарче.

— Я в порядке, — попыталась успокоить я, но он не слышал слов.