Споткнувшись об одеяло, я поднялась на ноги и в несколько яростных шагов пересекла комнату. Я с грохотом распахнула дверь, открыла рот, готовясь выбить все дерьмо из той отчаявшейся девчонки, что была снаружи. Конечно, я могла бы посочувствовать женщинам, которые думали, что они, наконец, смогут приручить Компассов, но их слабость раздражала меня. Возможно, я бы изменила свое мнение, если бы когда-нибудь влюбилась. Но я в этом сомневалась.

Я замерла, когда столкнулась лицом к лицу с парой зеленых глаз, смотревших поверх маленького прямого носа и полных розовато-красных губ. Нос и губы точно такие же, как у меня.

Там стояла Миша, и на ее лице было больше огня, чем я видела в холле. Она хмурилась, что было еще одной нашей общей чертой. Прикрыв рот, я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть ее поближе. Мы были пугающе похожи, но все же не идентичны. На моей коже цвета слоновой кости было совсем немного веснушек. На ее коже не было никаких отметин. Ее глаза были расставлены чуть шире, чем у меня, а лоб чуть меньше. Но в целом нельзя было отрицать наше семейное родство.

Я открыла рот, но она заговорила первой.

— Джонатан сказал мне, где ты, не злись на него. Я приставала к нему, пока он не сломался. — Я сомневалась в этом, ее власть была ничтожна по сравнению с его. Он пытался свести нас вместе. — Все эти годы я мечтала о встрече с тобой, но почему-то думала, что все пройдет по-другому. — Несмотря на резкость, ее голос был мягким, нежнее, чем когда-либо звучал мой. И почему, черт возьми, она удостоилась чести знать о моем существовании?

То, как она продолжала опускать глаза, когда говорила, сказало мне все. Она не росла в стае, она ничего не знала о доминировании. Она неосознанно давала мне преимущество в наших отношениях. Я открыла рот, чтобы что-то сказать. На самом деле я не знала, что из этого выйдет, поэтому мы обе выглядели немного удивленными, когда я спросила:

— Хочешь войти?

Она кивнула, ее тонкие черные брови сошлись на переносице, когда она обошла меня и вошла в дом Компассов. Я плотно закрыла за ней дверь и провела в гостиную. Мы сели лицом друг к другу, нас разделяло расстояние в три фута.

— Так ты знала обо мне?

Она смотрела на свои руки, переплетая пальцы снова и снова.

— Да, мама всегда говорила мне, что у меня есть сестра, что нам пришлось уехать ради нашей безопасности, но что однажды я снова с ней встречусь.

Что ж, моя дорогая мамочка, похоже, была намного честнее со мной, чем папа. Хотя его последние слова, обращенные ко мне, показали, что он был в таком же неведении, как и я.

Она все еще говорила:

— Большую часть своей жизни я была одна, и я всегда представляла, как здорово иметь сестру и друга. Конечно, в то время мне было около десяти, но это чувство осталось со мной.

Я заправила волосы за уши.

— Еще несколько часов назад я понятия не имела о твоем существовании. — Я оторвала взгляд от ее пугающе знакомых черт. Я все время гадала, делала ли я те же мелочи, что и Миша, например, покусывала уголок нижней губы, когда была расстроена, или морщила нос, чтобы сдержать слезы. — Почему ты вернулась сейчас? Что ты делала, чтобы перекинуться, если у тебя не было стаи?

Оборотни могли меняться по своему желанию, и в полнолуние им требовался лишь слабый сигнал. Но нам все равно нужно было регулярно выпускать наших животных на волю. Если бы мы этого не делали, они заставили бы нас измениться.

Она пожала плечами.

— Я никогда не превращалась. Я знала о тебе как о своей сестре, но не как об оборотне. Мама решила подождать, пока мы не приедем, чтобы сообщить мне, что наш новый город полон сверхъестественных существ. — У нее вырвался короткий смешок, и она снова прикусила губу. — И что я была волком на полставки. Скажем так, я немного не верила… до тех пор, пока мы не пересекли эту волшебную границу.

Я еще глубже откинулась на мягкие подушки. Должно быть, она была заколдована, чтобы не превращаться. Я открыла свои чувства, позволив волку немного подняться на поверхность. Я поняла, что мои глаза изменились, по тому, как она отшатнулась от меня.

— Не двигайся, — предупредила я ее. — Я не причиню тебе вреда.

Благодаря своим обострившимся чувствам я заметила энергию, сковывающую ее тело. Она была тяжелой, особенно в области груди. Я не учуяла в ней никакого волчьего запаха, я бы подумала, что она обычный человек, если бы на ней не было магической защиты.

Я снова спрятала своего волка.

— Тебя заколдовали, чтобы подавить твоего волка и скрыть твою энергию оборотня. А папа… Джонатан… снимет с тебя это?

— Не знаю. — Она уронила голову на руки, ее голос был слабым. — Не уверена, как все это воспринимать. Я — оборотень… Что это вообще значит? Я не понимаю, почему мы не росли вместе. — Я могла бы сказать, что она немного плакала. Черт, я была ужасна в своем сочувствии. Оборотни любят прикосновения, они успокаивают нас. Мне стало интересно, много ли ее обнимали за эти годы. Я решила относиться к ней так, как отнеслась бы к члену стаи, которому больно.