Она вздрогнула, словно от боли.

— Такое происходит не впервые. Я пыталась показать ее специалистам, но она не хочет, говорит, что я единственная, кто может помочь ей, но я слишком далеко и живу в другом городе. Она ненавидит тот факт, что я переехала сюда, хочет, чтобы я вернулась домой, но я не могу этого сделать, даже если бы и хотела. Здесь лучше зарплата, а она нуждается во всем, на чем я могу сэкономить. Надеюсь, что однажды я смогу снять квартиру побольше и пригласить ее жить со мной, если она захочет. По крайней мере, тогда я смогу присмотреть за ней.

— Ты говоришь, что она всегда была такой, все было так же, когда ты росла?

— Когда я росла, было намного хуже, — сказала она. Лидия отвернулась, но недостаточно, чтобы скрыть тот самый блеск в ее глазах, подступающие слезы. Она сморгнула их.

— Когда я была маленькой, я не могла помочь ей. Все, что мне оставалось, это смотреть на нее и говорить, что все будет в порядке. Конечно, это не утешало ее, мне было всего семь лет. Она могла плакать всю ночь, говорить, что больше не может справляться и целовать меня на прощание, уверяя, что вскоре у меня появится новая семья, с мамой, которая сможет позаботиться обо мне лучше, чем она. Я была так напугана, что наблюдала за ней всю ночь, когда она напивалась до состояния отключки. На самом деле, она никогда толком не пыталась убить себя, но несколько раз глотала таблетки. В конце концов, я спрятала их в шкафу под лестницей. Она кричала на меня, когда у нее болела голова, но я никогда не говорила, где спрятала их. Я была слишком напугана и молилась каждую ночь, чтобы Бог помог спасти мою мамочку, но Бог никогда не отвечал, а только посылал очередных сквернословящих неудачников с отвратительными манерами. Я потеряла счет, скольких мужчин должна была называть папочкой.

— Кто-нибудь из них причинял тебе боль? — во рту пересохло, как будто в него насыпали песка, несмотря то, как много вина я выпил. Я медленно подвинул ближе свой стул, сдерживая желание перепрыгнуть к ней через стол.

— Причинял мне боль? Физически? Нет. Все было не так уж плохо. Я не подвергалась насилию или что-то вроде этого, большинство из них полностью меня игнорировали.

Я выдохнул с облегчением.

— Такое не должно было свалиться на твои плечи, Лидия. Ты была слишком молода, так чертовски молода. И никто не помогал тебе?

— У мамы была подруга, я называла ее тетушка Сильвия, она часто приходила и пыталась нам помочь. Она до сих пор с мамой, живет в доме за углом. Я бы никогда не смогла уехать, если бы не было ее. Порой она готовила для нас, когда мама была слишком подавлена, а еще приносила мне конфеты и гладила меня по голове. Она хорошая, Силь. Она очень помогла, — я снова услышал ее учащенное дыхание, и на этот раз Лидия постаралась его выровнять. Она подняла руку ко рту, ее пальцы дрожали. — Мне не следовало говорить об этом. Прости. Теперь ты решишь, что я ненормальная.

— Я не думаю, что ты ненормальная, Лидия, я думаю, что ты святая. Многие люди отказались бы от этого дерьма давным-давно.

— Я не могу отказаться от нее, — сказала она. — Она моя мама, она нуждается во мне. Я пообещала себе, что смогу спасти ее, как только стану достаточно взрослой… достаточно храброй… достаточно умной… но, кажется, я так и не достигла ничего из этого.

— Ты взрослая, храбрая и умная, — сказал я. — Но ты не можешь спасти других людей, независимо от того, как сильно этого хочешь. Люди всегда будут идти своей дорогой, танцевать со своими собственными демонами.

— Но я должна попробовать, — прохрипела она. — Должна постараться. Я снова ее подвела. Я всегда ее подвожу.

Ее боль уничтожила мою решимость держать дистанцию, и я перетащил свой стул ближе к ней, очень близко. В моих больших ладонях нежные ручки Лидии казались такими маленькими.

— Нет, Лидия. Ты ее не подвела. Это она тебя подвела.

— Она сама себя подвела. Она заслуживает большего, только если бы она могла увидеть то, что вижу я. Почему я не могу заставить ее увидеть это? — ее глаза умоляли, искали ответ, такие открытые и беззащитные.

Мое сердце бешено колотилось в груди от желания прикоснуться к ней, прижать ее к себе.

— Люди видят лишь то, что хотят видеть, и делают только то, что хотят делать. Ты можешь находить им сотни разных оправданий, но ты всегда будешь оправдываться за них, Лидия. Всегда, — я опустил свою голову к ней, не отводя взгляда от ее глаз. — То же самое было с Рэйчел. Она меняла мужчин каждую неделю, а потом плакала и говорила, что ей очень жаль, что она будет стараться и станет лучше, что ей необходимо, чтобы я любил ее, что я все, что у нее есть на этом свете. Я винил ее за то, что она пошла по наклонной, винил себя за то, что слишком много доверял ей, но в итоге она подвела меня, так же как и твоя мама подвела тебя.