— Какие бы проблемы ни были у тебя с отцом, Кэтти, я никогда не видел ничего, что указывало бы на то, что он придурок. Ни одной вещи за двадцать лет, в том смысле, как ты говоришь.

— Он трахал мою маму, когда она была его секретаршей, — сказала я. — Обрюхатил, уволил и разрушил ее жизнь. А потом не хотел знать ни ее, ни меня. До тех пор, пока не прикатил, когда мне было десять лет, желая еще один маленький трофей, чтобы похвастаться им на каком-то корпоративном мероприятии, скорее всего, чтобы добавить маленького светловолосого ребенка к своим настоящим детям. Теперь ты понимаешь? Он разрушил всю жизнь моей маме. Погубил ее. Использовал ее и выплюнул, когда та забеременела, и меня вместе с ней. — Я уставилась на Карла, у него был потрясенный взгляд, суровый и полный чего-то. Жалости, наверное. — Что? — спросила я. — Почему такое лицо?

Он пожал плечами.

— Я просто в недоумении.

— Почему? Почему в недоумении? Я уже говорила тебе, что этот парень настоящий придурок.

— Потому что это не та история, которую слышал я, ни капельки.

— Ну, он ведь не стал бы рассказать тебе всю правду, не так ли? — сказала я. — Конечно, не стал бы! — Карл хотел что-то сказать, но передумал. Я видела, как он отступил, видела, как тот закрыл рот, сдержался и смирился с этим.

Потом посмотрел на часы.

— Думаю, мы должны покончить с этим, — объявил он. — Пока это не зашло слишком далеко.

Я пожала плечами.

— Но я еще даже не заполнила анкету. Когда я должна начать?

— Моя позиция остается неизменной, — сказал Карл. — Твоя заявка не удовлетворена. Ты свободна.

Я не могла в это поверить. Он действительно был серьезен.

— Нет! — возразила я. — Мне нужно сделать это ради Харрисона Гейблса. Я сделаю это!

Он покачал головой.

— Ты здесь не по правильным причинам.

— И что?

— И то, что это имеет значение, — ответил он. — Для меня это важно. — И я засмеялась, рассмеялась так сильно, что тот нахмурился. — Что? Что такого смешного я сказал?

— Ты собираешься платить мне за секс, но не позволишь мне работать с тобой, потому что я буду работать здесь по неправильным причинам. Ты хоть представляешь, как чертовски смешно это выглядит?

— Мне все равно, насколько смешно это выглядит, это правда.

— Ты будешь моим сладким папиком, но не начальником?

Карл кивнул.

— Если ты видишь это таким образом. Я же предпочитаю видеть иначе.

Я невольно скривилась.

— Как ты хочешь это видеть?

— Не здесь, — сказал он. — Это не разговор для офиса. У меня есть дела.

Он встал, чтобы уйти, и нацепил на лицо улыбку, и все было кончено, моя мечта о Харрисоне Гейблсе была разрушена.

— Подожди, — попросила я. — Просто подожди минуту.

Но он не стал ждать.

— Мне надо идти, — ответил он. — В Челтенеме от моего руководства зависят девятнадцать человек.

— А как же я?

Тот пожал плечами.

— Найди какой-нибудь другой способ осуществить свои мечты, что-то, что будет тебе по душе.

— Но я… — начала было я. — У меня получится. Я могла бы много работать. Я справилась бы очень хорошо.

Карл выгнул бровь.

— «Укуси меня, детка». В этом ты решила прибыть на собеседование?

Я покачала головой.

— Я приехала не на собеседование, а чтобы сказать своему глупому отцу, чтобы он отвалил.

— Одеваясь, как капризный подросток?

Я откинула голову на спинку кресла.

— Что-то вроде того.

Карл снова взглянул на часы.

— Мне действительно пора идти, Кэтти. Мне нужно кое-где быть.

Я переводила взгляд между ним, дверью и папкой, которую он оставил на столе, и бросилась за ней, метнулась, как змея, к бланку заявления, который тот убрал, и стала оглядывать комнату в поисках ручки.

— Что ты делаешь? — спросил он. — Уже все решено.

Я продолжала осматриваться, но ничего не нашла, даже гребаного карандаша. Что же это, черт возьми, за бесполезная комната для совещаний? Я вздохнула.

— Дай ручку, пожалуйста.

Карл несколько секунд стоял молча, просто глядя на меня. Я в ожидании протянула руку.

А потом тот полез во внутренний карман и вытащил ручку.

— Это ничего не меняет, — сказал он. — Эта программа предназначена для людей, которые действительно хотят быть там.

— Просто подожди минуту, — сказала я, начав писать.

— Это не повлияет на мое решение, Кэтти. Извини.

Но он ошибался.

Ошибался насчет моего отца, и ошибался насчет меня.

Я продолжала писать и отвечать на все вопросы, а он не двигался, не уходил, не говорил ни слова, чтобы отвлечь меня.

Когда закончила, закрыла ручку колпачком и с торжествующим видом протянула ему бланк.