Мне нужно, чтобы он оказался внутри меня, как можно быстрее.

— Тебе нужна минутка, чтобы принять сердечное лекарство, старина? Потому что я собираюсь устроить на этой кровати настоящий пожар.

А затем хихикаю.

— Ах, милая. Твой умный ротик сводит меня с ума…

Киллиан переворачивает меня, оттаскивает к краю матраса и закидывает мои пятки на свои плечи. Из заднего кармана джинсов достает презерватив и зубами разрывает обертку из фольги. Достав свою впечатляющую эрекцию из трусов, натягивает резинку и входит своим твердым членом глубоко внутрь меня.

Я хватаюсь за его стальные бицепсы. Мои глаза закатываются. Мой вздох такой громкий, что его, наверное, слышат в вестибюле.

— Мы закончили с дерзостью? — рычит он.

Я вздрагиваю, не в силах вымолвить ни слова. Каждое проникновение его члена растягивает меня. И мне это настолько нравится, что, вполне возможно, я могу разрыдаться от чистого удовольствия.

— Так я и думал, — сквозь стиснутые зубы хмыкает он и начинает толкаться сильнее.

Он вновь меня целует, и на этот раз дико. Он склоняется надо мной, пока мои колени не оказываются на его плечах, а бедра не впечатываются в матрас, и сминает мои губы жестким, грубым поцелуем, сталкивая наши зубы.

Приподнявшись на локтях и запустив ладони в мои волосы, он продолжает меня трахать.

Я впиваюсь пальцами в твердые мускулы его спины.

Откуда-то из глубины его груди поднимается стон.

Движения наших бедер синхронизируются. И вскоре я вновь поднимаюсь на гребень той восхитительной волны, высоко в небо, пока не начинаю думать, что ослепну от всего тепла и света, которые мы производим.

Опустив свои руки к его твердым ягодицам, я кончаю.

— Ты кончаешь. Господи, да, давай, детка. Покажи мне это, — хриплым голосом шепчет он.

Киллиан замедляет свои толчки, а затем полностью останавливается, будучи погруженным глубоко внутрь меня. Я продолжаю стонать от удовольствия и биться в конвульсиях вокруг его члена. Всхлипнув, я прижимаясь к нему тазом и впиваясь ногтями в его задницу.

Он целует меня в шею и начинает что-то шептать по-ирландски, и я выгибаюсь навстречу ему, в бреду что-то выкрикивая. Я слышу, как он произносит слово «красивая», и понимаю, что он мной любуется. По страстному, но наполненному нежностью тону его голоса мне очевидно, что наша связь на одну ночь для него так же насыщенна, как и для меня.

И еще я осознаю, что одной ночи будет недостаточно. С мужчиной вроде него всегда будет мало.

— Открой глаза, — командует он.

Мои веки медленно разлепляются, и встречаюсь с Киллианом взглядом. Еще одно мощное сокращение глубоко внутри меня заставляет меня содрогнуться.

Киллиан опять начинает толкаться, медленно, проникая в меня и выжимая ровным движением бедер удовольствие. Он наблюдает за сменой эмоций в моих глазах с детским восторгом, как будто смотрит в хрустальный шар, чтобы узнать свое будущее.

Когда это становится слишком интенсивным, я пытаюсь повернуть голову, но Киллиан не дает мне разорвать контакт, удерживая ладонью мою челюсть.

— Не прячься, — говорит он хриплым шепотом. — Если одна ночь — это все, что я получу, я чертовски уверен, что возьму все, что ты способна отдать.

— Я... я не могу... это слишком…

— Можешь. Будь храброй, милая. Давай. Отдайся мне полностью.

Мое сердце падает. Мне кажется, что я плыву или лечу, как будто гравитация перестала существовать. Как будто мир перестал существовать. Во всей вселенной есть только эта кровать, эта комната и мы вдвоем, занимавшиеся тем, чем любовники занимались с начала времен, но почему-то кажется, что придумали это мы.

Ощущение, что во мне что-то приоткрывается.

Но за этим ощущением немедленно следует леденящая дрожь ужаса. Только не с ним. О боже, нет. Я не могу чувствовать этого с ним.

Глаза наполняются влагой, стекая по виску. Киллиан шепчет мое имя.

Я прерывисто вздыхаю и провожу руками по его обнаженной спине. С тихим стоном он глубоко целует меня и смыкает веки, выпуская из клетки своих глаз.

Он зарывается лицом в местечке у моей шеи и толкается сильнее, его дыхание учащается. Я знаю, что он близко — конвульсии сотрясают его тело. Он замедляет движение бедер и стонет.

— Поцелуй меня, — шепчу ему на ухо. — Я хочу, чтобы ты целовал меня, когда будешь кончать.

Он поднимает голову и смотрит на меня затуманенным взглядом.

— Ты здесь не командуешь, милая, — хрипло парирует он.