То, что он этого не делает, каким-то образом только все усугубляет.

— Мой джентльмен-гангстер, — прерывисто шепчу я и раздвигаю бедра.

Деклан толкается. Потом входит, и я издаю стон.

Он наклоняется, прикусывает мой твердый сосок прямо через ткань рубашки и трахает меня, как одержимый. Как будто умирает с голоду.

На этот раз это не занятие любовью. Это первобытная вещь, грубая и животная. Деклан хрипит, входя в меня, резкие, рваные звуки вырываются из глубины его груди. Он берет меня, и я позволяю ему овладеть собой.

Жаль, что я так сильно это не люблю. Боюсь, что такого рода капитуляция может вызвать привыкание.

Деклан отстраняется, переворачивает меня, ставит на колени, затем трахает сзади, его сильные пальцы впиваются в мои бедра, а отяжелевшие яйца шлепают по киске.

Деклан дергает меня за волосы. Шлепает меня по заднице. Протягивает руку меж моих ног и ласкает клитор, когда толкается, скользя пальцами по моим складочкам.

Ковер обжигает мне колени, я стону и кричу в бреду.

Деклан хрипит:

— Кончи на член своего хозяина. Моя прекрасная пленница, будь хорошей девочкой и кончи со мной.

Его слова действуют как по волшебству. Через несколько секунд я бьюсь в конвульсиях вокруг эрекции, прижимаюсь к ней спиной и выкрикиваю имя этого ненормального.

Если бы кто-нибудь сказал мне месяц назад, что мужчина наденет на меня наручники, доведет до оргазма по команде и будет использовать слова «хозяин» и «пленница» для обозначения наших отношений, я бы смеялась до тех пор, пока не описалась.

Но вот мы здесь. И, черт возьми, какое же это замечательное место.

Обхватив руками мои бедра, Деклан садится на пятки, увлекая меня за собой, чтобы я стояла прямо. Он расстегивает переднюю часть рубашки на пуговицах, в которую одел меня, и начинает ласкать обнаженную грудь одной рукой, другой поглаживая живот и прижимая меня к своему телу. Я прислоняюсь спиной к его груди, закрываю глаза и вздыхаю.

— Я хочу, чтобы ты кончила снова, — грубо говорит Деклан, перекатывая мой сосок между двумя пальцами. — Вот так. — Он легонько шлепает меня между ног.

Я дергаюсь, задыхаясь. От удивления выпучиваю глаза.

— Жестче или мягче? — рычит он, покусывая мою шею.

Мой пульс учащается. Бедра дрожат. Я не знаю, что хорошо, а что плохо.

— Сильнее. И быстрее.

Деклан издает тихий и наполненный удовольствием стон. Думаю, он надеялся, что я это скажу.

Следующий удар причиняет боль, но также посылает ударную волну удовольствия по всему телу. Он проделывает это снова и снова, крепко держа меня одной рукой за талию, пока не начинаю дрожать и не становлюсь такой влажной, что влага стекает по бедрам.

— Насколько ты близка?

— Вот-вот, — выдыхаю я. — Я прямо там.

— Повернись ко мне.

Я запрокидываю голову, и Деклан немедленно вознаграждает меня глубоким, горячим поцелуем. Деклан пальцами проникает меж моих ног, исследуя каждый дюйм, скользя вокруг того места, где он остается погруженным в меня. Когда его пальцы касаются моего изысканно чувствительного клитора, я хнычу ему в рот.

— Готова? — шепчет он.

— Да, сэр. Благодарю вас, сэр.

Он прерывисто выдыхает.

— Черт возьми, женщина. Черт возьми. — Затем Деклан шлепает по пульсирующей киске, и я кончаю.

Всхлипывая и дергаясь в его объятиях, я кончаю так сильно, что теряю саму себя. Все это время Деклан шепчет мне на ухо похвалы, слова на английском и гэльском, которые тают, как масло, на моей разгоряченной коже.

Затем он тоже дергается, беспорядочно двигая бедрами, с его губ срываются прерывистые стоны. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня, чувствую растекающееся тепло, когда его рука сжимается на моем горле.

Деклан с ревом изливается в меня.

Когда мы, обессиленные, падаем на ковер, и Деклан заключает меня в свои объятия, я задаюсь вопросом, чем закончится эта мрачная сказка.

Потому что она закончится. Так и должно быть. Единственный вопрос в том, кто останется стоять на ногах, когда стены замка рухнут - принцесса? Темный рыцарь?

Или, может быть, вообще никто.

Вернувшись на кухню, никто из нас не произносит ни слова. Деклан заканчивает готовить салат, перекладывает все в большую миску, берет вилку и ведет меня к обеденному столу. Он садится в кресло и осторожно опускает меня на пол.

Потрясенная, я смотрю на него снизу вверх.

— Я не собираюсь становиться на колени у твоих ног.

Глаза сияют, Деклан говорит:

— Странно, но похоже, что собираешься.

Он ждет, пока я решу, как мне поступить. Несколько мгновений я киплю, размышляя, наблюдая с безопасного расстояния, как мое эго закатывает истерику.