Его пауза такая громкая, что мне нужны затычки для ушей.

— У тебя были перевязаны трубы?

— Нет.

— Значит, все в рабочем состоянии. Там, внизу.

Я сухо говорю: — Я попрошу своего гинеколога прислать вам записи, доктор. Вы можете просмотреть их сами.

Выглядя облегченным и в то же время немного застенчивым, он признается: — Я просто не знал, сделала ли ты… Энцо что-нибудь… — Он снова смотрит в окно, его щеки краснеют.

В ужасе осознав, что он имел в виду, я тихо говорю: — О Боже, Куинн, нет. Ничего подобного. Я принимала противозачаточные все время, пока была замужем.

Он выдыхает, кивая.

— Хорошо. Извини, я просто… — Он резко останавливается, затем смотрит мне в глаза. — Так ты хочешь сказать, что все еще принимаешь таблетки?

Я чувствую, как жар поднимается по моей шее, но я абсолютно ничего не могу с этим поделать.

— Нет. Это не то, что я хочу сказать. — Его взгляд становится напряженным.

— Тогда какие противозачаточные ты принимаешь, женщина?

Глядя на крышу машины, я морщу нос и говорю: — Эм…

Со скоростью щелчка двух пальцев он превращается из взрослого мужчины с полностью функционирующей лобной долей в пещерного примата, состоящего на девяносто девять процентов из пениса. Из глубины его горла вырывается рычание. Его руки сжимаются вокруг меня. Уровень его напряженности возрастает на несколько тысяч ступеней, а глаза становятся черными. Его энергия бурлит, он смотрит на меня так, словно меня вот-вот сожрут.

Гортанным голосом, от которого у меня волосы встают дыбом на затылке, он говорит: — Ты ничего не используешь.

Я нервно облизываю губы.

— Не изображай из себя Короля Джунглей. Я просто не знала, что мне что-то понадобится, потому что я не знала, что выйду замуж.

Его дикая ухмылка напоминает оскал животного. Его глаза сверкают тревожным светом. И его эрекция теперь является четвертым пассажиром в машине, быстро высасывающим весь кислород.

— Ты никогда не упоминала об этом, гадюка. Ты позволила мне трахнуть тебя и…

— Говори потише!

— …просила меня войти в тебя. Умоляла меня. И все это время ты не принимала противозачаточные. — Он кусает меня за горло, а затем горячо шепчет мне на ухо: — Что это значит?

Дрожа, я шепчу: — Что у меня повреждение мозга и меня следует немедленно показать специалисту.

Он обхватывает рукой мое горло и завладевает моим ртом. Поцелуй поглощает своей интенсивностью. Он просовывает язык мне в рот и страстно опустошает его, пока мне не начинает казаться, что я сейчас потеряю сознание. Когда он отрывается, мы оба тяжело дышим.

Он смеется. Низкий, грубый и донельзя довольный, его смех — это победный круг в гонке, которую я, очевидно, только что проиграла из-за своего признания.

— Куинн?

— Да, гадюка?

— Не разговаривай со мной до конца дня, хорошо?

Все еще посмеиваясь, он снова целует меня. Его рот властный, объятия крепкие, а глаза горят живым огнем.

— Все, что пожелает моя королева.

Отводя взгляд от его торжествующего лица, я задаюсь вопросом, не слишком ли рано начинать брачную консультацию.

РЕЙ

Куинн водит меня за покупками в самые дорогие магазины Манхэттена, один за другим. Не только в ателье модной одежды, но в магазин обуви, сумок, парфюмерии, косметики, и нижнего белья. На это уходит весь день.

Он организует доставку большинства вещей по его домашнему адресу, но то, что не доставляется, бедный Киран тащит в машину с терпением святого. Когда я спрашиваю Куинна, почему он не помогает ему, он ухмыляется.

— У меня медовый месяц.

И поскольку у этого человека очень развито чувство абсурда, наша последняя остановка — в магазине Cartier, куда мы заходили, чтобы выбрать кольцо Лили.

Когда мы останавливаемся перед зданием на Пятой авеню, я хмурюсь.

— Ты сказал, что уже вернул розовый бриллиант.

Он хихикает.

— Ты думала, кольцо будет единственным украшением, которое я тебе когда-либо куплю?

— Не то чтобы у меня было много времени подумать об этом.

— Я избавлю тебя от лишних усилий. Я хочу, чтобы ты была одета в красивые сверкающие вещи. Чем их больше, тем веселее. К тому времени, как я с тобой закончу, ты будешь выглядеть как чертова рождественская елка. — Просто чтобы подвести итог, он переносит меня через порог магазина на руках.

Менеджер вне себя от радости встречает его. По реакции этого человека можно подумать, что Куинн — его давно потерянный брат. И я ожидаю, что он в любой момент разразится слезами радости.

Подозреваю, что покупкой красного бриллианта Куинн, скорее всего, оплатил арендную плату этого человека до конца десятилетия. Когда Куинн говорит ему: — Нам нужно больше украшений. Он чуть не теряет сознание.