Когда я открываю глаза, у него самое напряженное выражение лица. Такое напряженное, что это пугает. Удерживая мой взгляд, он приказывает: — Скажи мне.

Затем он снова скользит пальцами внутрь меня. Выгибая спину, я делаю глубокий вдох. Мои глаза расширяются. Он сгибает пальцы и касается чувствительного места внутри меня, потирая его с сводящей с ума медлительностью, пристально наблюдая за выражением моего лица.

Я не могу отвести от него взгляд. Я хочу, но не могу. Каким-то образом он поймал меня в ловушку своего властного взгляда. Муха, попавшая в янтарь. Маленькое отчаявшееся насекомое, попавшее в паутину голодного паука. И несмотря на всю мою гордость и независимость, несмотря на все те разы, когда я клялась, что никогда больше не позволю принадлежать мужчине, я считаю невозможным не дать ему то, чего он требует.

Глядя ему в глаза и тяжело дыша, я шепчу: — Да. Все это. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Я хочу, чтобы ты целовал меня везде. Я хочу твои руки, и твой рот, и любую другую часть тебя, и я, честно говоря, презираю себя за то, что хочу этого, но я хочу. Поэтому, пожалуйста, заставь меня кончить сейчас. Потом я снова начну ненавидеть нас обоих.

— Ты сказала, что понизила уровень ненависти до неприязни.

— Это было до того, как я вышла замуж за тебя. Теперь все ставки отменены. — Когда он победоносно улыбается, я огрызаюсь: — Но никаких порок. Если ты когда-нибудь попытаешься ударить меня, я буду считать это объявлением войны, и это будет твоим концом!

Он рычит: — Черт, как же жарко, когда ты угрожаешь убить меня.

Затем он прижимается своим ртом к моему и опустошает его, вводя в меня пальцы, засовывая их глубоко, постанывая мне в рот, когда я шире раздвигаю ноги.

И как только я кончаю, у меня фейерверк за веками и рывок всего тела, от которого одна из моих туфель отлетает в сторону. Куинн проглатывает мой стон, мурлыкая мне в рот свое одобрение и прижимая к себе, словно гадюку-эскимо, насаженную на его огромную ладонь. Я бьюсь в конвульсиях и сжимаюсь вокруг его пальцев, пока, наконец, не падаю навзничь, дрожащая и измученная. Он поднимает меня, обхватив одной сильной рукой за спину, вытаскивает из меня свои пальцы и засовывает их себе в рот.

Пока я смотрю, затаив дыхание от изумления, он лениво облизывает насухо свои скользкие пальцы, наслаждаясь моим вкусом. Наблюдая за мной из-под прищуренных век, он рычит: — Вот моя хорошая девочка. — И, о, что это делает со мной. Золотое сияние счастья, которое наполняет мои клетки. Просто смешно, какой мягкой и тающей я становлюсь, податливой, как зеленая травинка под весенним солнцем.

Но я не травинка. Я — клинок. Точка.

Я сильная, способная, взрослая женщина, которая так сильно пугает мужчин из мафии, что они даже не могут посмотреть мне в глаза. Мой голос дрожит от эмоций, я говорю: — Я плохая и я не девочка. Я также не твоя.

Тихо посмеиваясь, он запечатлевает нежный поцелуй на моих губах.

— Я уступаю в первых двух. Но ты определенно моя. — Просто для того, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он растягивает слова: — Миссис Куинн.

Это прямо здесь говорит мне всё, что мне нужно знать о том, каким будет наш брак. До этого момента я никогда не знала, что враги, имеющие преимущества, — это реально.

ПАУК

Я рад, что отель находится недалеко от церкви, потому что с каждой милей, которую мы проезжаем, и минутой, которая проходит, Рейна становится все ближе к тому, чтобы окончательно сойти с ума. Она хочет слезть с моих колен, но я ей не позволяю. Вместо этого я крепко удерживаю ее на месте, пока она тяжело дышит и дико озирается по сторонам, как животное в клетке, отчаянно ищущее выход. Однако для нее нет выхода. Я отношусь к этой истории "пока смерть не разлучит нас" чертовски серьезно. А это значит, что ей придется убить меня, чтобы сбежать.

Но я не дам ей повода для этого. Я буду полной противоположностью всему, чем был ее последний муж. Я хочу, чтобы она поняла, что брак со мной — это не конец ее жизни. Это только начало.

— Куда мы едем? — спрашивает она, глядя в окно в нарастающей панике.

Я собираюсь заставить ее кончить снова в ближайшее время. Ей нужно успокоиться.

— “Ритц". Я забронировал номер для новобрачных.

Она сглатывает и облизывает губы. Затем выпаливает: — Ты храпишь?

Мне приходится подавить смех.

— Честно говоря, понятия не имею.

— Тебе никто никогда не говорил?

— Кто бы мне сказал?

— Любая женщина, с которой ты когда-либо спал. — Я кривлю губы.

— Я не остаюсь на ночь.

Она выглядит пораженной этим.

— Что ты имеешь в виду? У тебя никогда не было долгосрочных отношений?

— Мои отношения лучше всего можно описать как быстрые катастрофы. Таких было немного. Я не был связан обязательствами с женщиной более десяти лет.