— Я хотел тебя с первой секунды, как увидел, когда ты пронзила меня до смерти своими глазами из окна спальни в твоем доме. Этот фальшивый брак включает в себя секс, иначе его не будет.

Она сердито смотрит на меня.

— Твое обаяние может сбить девушку с ног, ты знаешь это?

— Подожди, пока не увидишь мой член. Тогда ты действительно упадешь в обморок.

Все ее лицо становится красным, от шеи до линии волос. Она сжимает губы в тонкую линию. Я знаю, что это не отказ. Она не говорит "нет", что означает, что она говорит "да". Но она должна сказать это вслух.

— Итак? Ты согласна?

Она говорит так, словно готова засунуть свой букет мне в глотку: — Да, Куинн. Я согласна.

— Хорошо. Тогда давай, попроси меня.

— Просить тебя о чем?

— Жениться на тебе.

У нее отвисает челюсть. Мгновение она в шоке смотрит на меня, затем решительно говорит: — Ты шутишь.

Я показываю на свое лицо.

— Это не мое шутливое лицо. Попроси меня. И делай это красиво, иначе я могу сказать ”нет", потому что я беру свою собственную жизнь в свои руки.

— Каким образом?

Я ухмыляюсь ей.

— Любой мужчина, который женится на Черной вдове, должен спать с одним открытым глазом.

О, как же она ненавидит, когда я ухмыляюсь. Ее глаза сверкают гневом. Она говорит одеревеневшими губами: — Это очень умная идея. — Затем она выпрямляется во весь рост, смотрит на меня с испепеляющим презрением и выдавливает: — Мистер Куинн…ты женишься на мне?

Я протягиваю руку и провожу кончиками пальцев по ее щеке.

— Да, гадюка, — бормочу я, чувствуя, как моя кровь быстро и горячо бежит по венам. — Я женюсь на тебе. Но если ты решишь убить меня, подожди до завтра.

Она выгибает бровь.

— Потому что?

— Потому что мне нужно хотя бы раз почувствовать, как твои острые когти впиваются мне в спину, прежде чем я умру.

Я беру ее за руку и веду из комнаты обратно к алтарю.

РЕЙ

Когда мы выходим из комнаты, половина церкви уже на ногах. В святилище разносится эхо звуков. Шепчущие голоса, приглушенный смех, шелест одежды. Однако в тот момент, когда нас замечают, шум стихает, и все оборачиваются, чтобы посмотреть на нас. Куинн громко командует: — Всем вернуться на свои чертовы места.

Он тащит меня на место, говорит Деклану: — Полный вперед, приятель, затем щелкает пальцами священнику, показывая, что хочет, чтобы тот поторапливался.

Священник смотрит на Деклана, ожидая указаний. Бросив веселый взгляд на изумленных гостей, Деклан говорит: — Может быть, нам стоит пропустить мессу и сразу перейти к постригу, отец.

— Ты в ударе, — говорит Киран, посмеиваясь. — Эта буйная компания сейчас начнет кидаться яйцами.

Я все еще не успела отдышаться, когда священник обращается ко мне с сильным ирландским акцентом: — Как тебя зовут, девочка?

— Рейна.

— Прекрасно. Удачи тебе.

Прижимая Библию к груди, он смотрит на толпу и поднимает руку. Он держит ее поднятой до тех пор, пока все снова не займут свои места и в святилище не воцарится тишина.

— Нежно любимые, мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать союз Гомера и Рейны в благословенном таинстве брака.

Несколько человек по обе стороны прохода перешептываются: “Кто?” Игнорируя их, Куинн рычит священнику: — Переходи к части поцелуев.

Говоря это, он смотрит на меня с выражением голода и горячего нетерпения, его взгляд мечется взад-вперед между моими глазами и моим ртом. Мои руки дрожат так сильно, что дрожат все цветы в букете. Священник вздыхает, качая головой.

— Очень хорошо. Берешь ли ты, Гомер, эту женщину…

— Я клянусь.

— Придержи коней, парень, — бормочет священник. — Это не чертова гонка.

Он тяжело выдыхает и начинает снова.

— Гомер…

— Я клянусь.

— …Берешь ли ты эту женщину, Рейну…

— Я клянусь.

Сделав паузу для очередного обиженного вздоха, он продолжает.

— В законные жены. Клянешься любить и беречь её с этого дня…

Яростно перебивает Куинн: — Я клянусь. Да. Теперь перейдем к части с поцелуями.

— Ты не можешь поцеловать ее, пока она не произнесет свои клятвы!

— Тогда приступай к делу!

Священник некоторое время смотрит на сводчатый потолок, затем поворачивается ко мне.

— Ты, Рейна… — Это все, что я слышу. После этого все заглушается пронзительным жужжанием в ушах и грохотом моего пульса, подчеркивающим это.