Мы поднимаем еще один тост. Мы разговариваем еще несколько мгновений. Я даю ему фотографию Деклана и еще одну Слоан, обе он засовывает в карман пальто. Затем он неожиданно встает и сообщает мне, что ему пора идти.

Не попрощавшись, он поворачивается и направляется к двери.

— Малек.

Его рука на дверной ручке, он останавливается, чтобы оглянуться на меня.

— И пока ты этим занимаешься, не причиняй вреда другим женщинам.

Он смотрит на меня тем молчаливым, раздражающим взглядом, который у него есть, что заставляет меня хотеть схватить ближайшее мачете и начать рубить его шею, хотя бы для того, чтобы добиться реакции.

— Просто не убивай ни одной гребаной женщины, которая может оказаться поблизости, когда занимаешься своими делами, хорошо?

— Какая разница?

— Я смогу лучше спать по ночам.

С презрением в голосе он говорит: — Вот почему мужчины нашей профессии должны быть одиноки, Казимир. Женщины делают тебя мягким.

Прежде чем я успеваю выстрелить в него, он выходит за дверь и исчезает.

На рабочем столе звонит мой мобильный. Экран сообщает мне, что это Сергей, надежный член моей команды. Я отвечаю на звонок и жду, когда он заговорит. Когда он это делает, его голос напряжен.

— У нас тут ситуация.

— Что случилось?

— Там пожар. Он делает многозначительную паузу. — На складе.

Он имеет в виду склад, на котором я держу Диего в плену. — Насколько все плохо?

— Я не знаю. Мне только что позвонили из службы, сработала сигнализации. Я уже в пути. Пожарная команда уже отправлена.

— Доберись туда первым и вытащи его. Он нужен мне живым, понял?

— Дa.

— Позвони мне, когда он будет у тебя.

Сергей бормочет подтверждение и отключается, оставляя меня размышлять о тысяче способов, которыми это могло пойти не так.

И, возможно, Малек был прав, когда сказал, что женщины делают таких мужчин, как мы, мягкими.

Прежний я пустил бы пулю в голову Диего несколько недель назад.

Прежний я тоже не испытал бы ни малейшего сожаления, если бы один из его врагов погиб в огне. Прежний я, человек, которым я был до встречи с Натали, нашел бы мысль о Диего, кричащем в агонии, когда он сгорает заживо, чрезвычайно забавной.

Новый я?

Уже не такой.

Я бормочу: — Черт. Следующее, что я делаю, я готов уже бежать, чтобы попытаться спасти Диего самостоятельно.

Я посмеиваюсь над этой идеей.

Я наливаю себе еще водки.

Затем я беру ключи и направляюсь на склад, проклиная эту ужасную новую совесть, которая появилась у меня с тех пор, как я влюбился.

Райли

Когда открывается трап самолета, я моргаю от яркого света.

Мы в другом аэропорту, совсем крошечном по сравнению с тем, что в Сан-Франциско. Здесь есть несколько хозяйственных построек и небольшое количество других частных самолетов, но есть только одна главная взлетно-посадочная полоса и нет коммерческих самолетов.

Где бы мы ни были, все маленькое и эксклюзивное.

А еще здесь чертовски влажно. Мои волосы собраны в хвост, но я уже чувствую, как они вьются.

Элегантный черный Range Rover с тонированными стеклами и блестящими дисками ждет на взлетно-посадочной полосе. Водитель выходит, когда видит меня наверху трапа.

На нем черный костюм, настолько обтягивающий область промежности, что это выглядит почти порнографически.

Хотя, я полагаю, если бы у меня было столько добра между ног, я бы тоже заказала костюмы, чтобы демонстрировать это. Вау, этот парень подтянутый.

Улыбаясь, стараясь поддерживать зрительный контакт и не пялиться на его вкусности, я подхожу к этому хорошо одаренному образцу мужественности и протягиваю руку.

— Привет. Я Райли.

Жеребец пожимает мне руку с таким серьезным намерением, как будто мы два мировых лидера на важнейшей дипломатической встрече ООН по спасению человечества.

У него темно-русые волосы, великолепные карие глаза, татуировка в виде паутины сбоку на шее и такая великолепная линия подбородка, что могла бы заставить ангелов плакать.

Он поразительно похож на персонажа комиксов Marvel Тора, скандинавского бога грома.

— Привет, Райли. Приятно познакомиться.

Ладно, мир — совершенно несправедливое место, потому что Тор не только жеребец, вызывающий овуляцию, но и вдобавок к этому у него чертовски горячий ирландский акцент.

Держу пари, Слоан выходит замуж за парня О'Доннелла из-за денег, но при этом трахается с этим чуваком Тором на стороне.

Мне неприятно это признавать, но это хороший план.

— Я тоже рада с вами познакомиться. Как вас зовут?

— Паук.

Я корчу рожу. — Паук? Нет. Твоя мать тебя так не называла. Как твое настоящее имя?

Наступает пауза молчания, когда кажется, что он пытается не улыбнуться. — Гомер.