Мы смотрим друг на друга, пока легкий ветерок шелестит листьями на деревьях, а пчелы делают свою работу в кустах лаванды. Уже становится теплее. Это будет прекрасный день.

— Не уверена, что вы мне нравитесь, мистер МакКорд.

— У вас будет вся оставшаяся жизнь, чтобы решить.

— Простите, что это значит?

— Как только вы с Картером поженитесь, вы узнаете меня получше. Тогда сможете решить, нравлюсь я вам или нет. — Он снова улыбается, и на этот раз искренне. — Но, конечно же, я вам понравлюсь. Я довольно обаятельный. Когда захочу.

— Вы сумасшедший, да? Официально признанны сумасшедшим.

— Вовсе нет. Я совершенно здоров.

— Именно так и сказал бы сумасшедший.

Все еще улыбаясь, Каллум поворачивается, чтобы уйти. Он двигается с уверенностью человека, привыкшего к тому, что его приказы выполняются, переговоры завершаются на его условиях, результаты уже предрешены. Он пересекает лужайку не оглядываясь, и идет прямо к элегантному черному роскошному седану, стоящему на холостом ходу у обочины, его стекла настолько затемнены, что кажутся непрозрачными. Я смотрю ему вслед, все еще держа в руке приглашение и пошатываясь. Каллум садится на заднее сиденье машины, и она бесшумно отъезжает от тротуара.

Я стою одна на крыльце, в воздухе витает тонкий, дорогой аромат его одеколона, приглашение горит в моей руке, как раскаленный уголь, я ни в чем не уверена, кроме того, что сегодня вечером буду осматривать улицу в поисках разбитой машины, припаркованной перед домом моего соседа, с той самой желтой входной дверью.

А также то, что я, вероятно, пойду на эту чертову свадьбу.

СОФИЯ

Когда я оборачиваюсь, из окна на меня смотрят три любопытных лица. Моя мать, Харлоу и Бриттани исчезают из виду прежде, чем я успеваю открыть дверь. Когда я возвращаюсь на кухню, все сидят там, как на картине Нормана Роквелла, с широко раскрытыми невинными глазами и напускной беззаботностью.

Я останавливаюсь в дверях и приподнимаю бровь.

— Понравилось представление?

Моя мама спрашивает: — Кто это был?

— Старший брат Картера.

Харлоу говорит: — Он выглядит немного пугающе. Как будто он пережил несколько покушений на убийство.

Моя мама кивает в знак согласия.

— Или осуществлял их.

Бриттани рискнула: — По-моему, он выглядел дорого.

— Так и есть. Во всех отношениях. — Я выливаю остатки кофе в раковину и выбрасываю бумажный стаканчик в мусорное ведро.

Когда я оборачиваюсь, мама спрашивает: — И что?

— Что?

— Чего он хотел? Мы видели, как ты показывала на него, будто угрожала палкой. Потом у тебя был такой вид, будто ты собиралась дать ему пощечину.

— Что, ты не расслышала, о чем мы говорили? Ты была практически приклеена к стеклу.

Когда все сидят и смотрят на меня в выжидательной тишине, которая, кажется, может длиться вечно, я сдаюсь.

— Он хотел поговорить о Картере. Произнес непрошеный монолог о любви и верности, а затем вручил мне приглашение на свадьбу, на которую я не собиралась идти.

Глядя на кремовый конверт в своей руке, я вздыхаю.

— Почему он захотел поговорить с тобой о Картере? — спрашивает Харлоу, нахмурив брови. — Ему не нравится, что ты с ним встречаешься или что-то в этом роде?

— О нет, на самом деле, он только за. Есть только одна маленькая проблема. Картер порвал со мной.

Моя мать вскрикивает и хлопает по столу.

— Ну вот и все!

Я сердито смотрю на нее.

— Возможно, ты привела меня в этот мир, Кармелина, но не сомневайся, я с радостью заберу тебя из него.

Харлоу встревожена этой новостью.

— Почему он это сделал? Вы казались такими счастливыми вместе!

— Да, мы были счастливы вместе. Потом все осложнилось.

Моя мать поворачивается к Бриттани и Харлоу и говорит будничным тоном: — Потому что у нее истек срок годности яичников. Я говорила ей, что это произойдет.

Ошеломленная, я говорю: — Мама!

— Бабушка, у женщин не истекает срок годности, когда они становятся старше, — сердито говорит Харлоу. — Это говорит твое внутреннее женоненавистничество.

Моя мать фыркает.

— Внутреннее женоненавистничество – это просто горькая правда в бюстгальтере с эффектом пуш-ап.

Харлоу смотрит на меня.

— Я начинаю понимать, что такое эмоциональный саботаж.

Моя мама улыбается.

— Это мой язык любви.

Бриттани переводит разговор с нашей семейной проблемы на другое.

— Хорошо, но почему тебя пригласили на свадьбу после того, как этот парень порвал с тобой?