Мы появились сразу после того, как Браяр получила хоккейной клюшкой по задней части ног и удар в рот. Наблюдать за этим было жестоко не только мне, но и моему другу. Я собирался схватить одного из придурков, ударивших ее, чтобы помочь ему, но отвлекся.

Девушка с порванными крыльями.

Она упала сильно, так быстро, что я даже не был уверен, что заметил это.

Я смотрел, сжав кулаки, ожидая, когда она вынырнет, и когда она не всплыла, я пошел за ней.

Она выглядела такой бледной, когда мы вышли на поверхность, такой разбитой. Как будто она уже поддалась смерти, когда погрузилась в воду. И это меня взбесило — ей нельзя умирать. Не так, не без боя.

Я не мог смотреть, как она умирает, не в тот момент. Потому что все, что я видел, было фальшивыми моментами.

Все, что я мог видеть, была девушка, которой она притворялась, когда была со мной, подо мной, вокруг меня, а не то, кем она была на самом деле. Я поддался этой слабости, ее слабости. Я снова поддался искушению и тупо нырнул за ней.

Я сдался так же, как и когда узнал, что она была предана. Когда я совершенно случайно поехал в психиатрическую больницу «Монарх» и убедился, что она там. Что она жива и не мертва.

Я был жалок.

Жалкое оправдание для мужчины, потому что я не мог отпустить ложь. Даже когда она показала мне свою правду, всю гадкую, уродливую правду, я все еще хотел этой лжи. Вся эта довольно ядовитая ложь — я хотел ее и не мог позволить ей умереть.

И черт возьми, я ненавидел себя за это.

— Мне жаль. Я не ожидала…

— Чего ты не ожидала? Моя девушка, чтобы выбить из нее все дерьмо, пока ты беспокоишься о победе в игре?

— Алистер! — кричит Браяр, дергая свою кожаную куртку. — Отпусти ее! Это я была виновата. Я был тем, кто хотел пойти! Это была я, а не Сэйдж.

Его челюсть твердеет, мышцы дергаются несколько раз. Его темные глаза смотрели в пустые голубые глаза Сэйджа.

— Если ты еще раз подвергнешь ее опасности, я тебя убью.

Мои ноги двигаются раньше, чем мой мозг успевает сообразить, и я подхожу к ним ближе. Угроза непростая — Алистер никогда не говорит того, что не имеет в виду.

И мне не нравится то, что я сейчас чувствую.

Заставляет меня чувствовать что-то кроме уважения к моему лучшему другу.

Вызывает у меня неприязнь к нему.

Я подхожу к нему сбоку, кладу руку ему на грудь.

— Расслабся. Браяр в порядке. Сосредоточься на своей девушке.

Он смотрит на меня, подозрительно склонив голову. Я стою на месте, прижимаясь к его груди, чтобы он понял, что ему нужно отпустить ее.

Бросив последний горячий взгляд на Сэйдж, он отпускает ее и тут же поворачивается к Браяр, отходя от машины и обхватывая ее лицо руками. От него все еще исходит столько гнева, что я практически вижу пар, идущий из его ушей, но он немного смягчается, когда смотрит на нее. Подняв окровавленный большой палец, он проводит по ее распухшей нижней губе.

— Это еще не конец, Маленький Разбойник.

Она кивает, принимая его гнев, прежде чем обнять его за талию и погрузиться в его тело.

— Прости, — слышу я ее шепот, прежде чем ее голос превращается во что-то, что могут слышать только они.

Я поворачиваюсь к Сэйдж, которая привалилась к машине и смотрит в землю.

Я засовываю руки в мокрые джинсы, надеясь, что липкая ткань не даст моим пальцам сделать то, чего я не хочу.

Что-то идиотское, как дотянуться до нее.

Как она цеплялась за меня в воде, как отчаянно искала меня, крала мою энергию. Как будто она умрет, если я отпущу ее.

Это трахнуло меня в голову.

Месяцы воздержания, которые я пережил, были ничто по сравнению с болью того момента.

Мне просто приходится постоянно напоминать себе и своему бестолковому сердцу, что все это мираж. Она была помолвлена с другим парнем все то время, пока я трахал ее, изучал ее, вдыхал ее. Я был экспериментом.

Ты был игрой, Рук.

Вот оно.

— Похоже, ты веселился без нас, — Тэтчер захлопывает пассажирскую дверь Сайласа и идет к нам.

— Что случилось? — Сайлас спрашивает, глядя на Браяр, затем делает паузу, чтобы посмотреть на Сэйдж. Глядя намного дольше, чем я бы сказал, необходимо.

Ее возвращение было тяжелым для меня, но я также знаю, что это было тяжело для него по совершенно другой причине.

Сэйдж и Розмари были близнецами, так что сходство есть. Это всегда было так, но когда одна из них мертва, а Рози мертва уже почти год, сходство становится более очевидным.

— Они играли в Перчатку. Сэйдж упала в бассейн с волнами, а Браяр попала под удар, — сообщаю я им обоим, скрипя зубами. Насколько они были наивны? Они должны были знать лучше. Каждый год люди покидают Перчатку ранеными. Это не то, во что ты играешь без опыта.

Мы бы знали. Мы обычно те, кто причиняет вред.