– Он будет тобой гордиться, Эш, – сказала Мия. – Ты преуспела там, где другие потерпели неудачу.

– Ты не потерпела неудачу, Корвере, – яростно ответила Эшлин. – Даже не смей так думать.

Мия грустно улыбнулась.

– Ну конечно.

– Я серьезно, – Эш сжала ее руку. – Тебе всегда было здесь не место, Мия. Ты заслуживаешь лучшего.

Улыбка сошла с лица Мии. В глазах вспыхнуло недоумение. Меркурио нетерпеливо проворчал:

– Пошли, хватит этой сентиментальной херни. Пора домой.

Эш хмуро покосилась на старика. Неуверенно взглянула на Мию. Сделала глубокий вдох, будто перед прыжком в темные воды. А затем медленно подалась вперед, взяла лицо Мии в ладони и ласково поцеловала в губы.

Поцелуй длился на секунду дольше, чем требовалось. Или же недостаточно долго? Теплый, мягкий и сладкий, как мед. Прежде чем Мия смогла решить, все закончилось. Эш отстранилась и сжала ее руку. В ее глазах горел миллион несказанных слов. На языке Мии – еще миллион.

– …Попрощаешься за меня с Триком? – наконец спросила она.

Лицо Эш помрачнело. Она вздохнула. Медленно кивнула.

– Да. Обещаю.

Мия отпустила руку подруги. Посмотрела на стены вокруг. На глифы и кровь. Гадая, видит ли она их в последний раз. Глянула на Адоная, Меркурио, Эш. И, глубоко вдохнув, шагнула в бассейн.

Алая кровь сомкнулась над головой.

Мия закрыла глаза.

И скользнула вниз.

Эшлин стояла во тьме целую вечность. Девушка провела пальцами по губам, думая обо всем, что могло бы быть. Наблюдая за Адонаем, который, в свою очередь, наблюдал за кровью. За этой красотой недавнего самоубийства, прячущейся здесь во мраке. За пауком в центре алой паутины, чувствующим малейшие вибрации своих нитей.

– Великий вещатель, когда прибудет Лорд Клинков? – спросила Эшлин.

Адонай моргнул. Оторвался от созерцания алого бассейна, словно удивленный, что она по-прежнему здесь.

– Когда прибудет, маленький аколит, – ответил он.

Эш улыбнулась, низко, размашисто поклонилась и вышла из комнаты. Затем вскарабкалась по спиральной лестнице, спрятав большие пальцы за пояс и пожевывая кончик косички. Когда колокола отбили два часа, девушка выругалась и ускорила шаг. Быстро поднялась к сердцу горы, добравшись до самого выступа Небесного алтаря.

В зале прибрали и все подготовили для банкета в честь посвящения. На кухне шумно суетились, но в самом алтаре никого не было. Никого, кроме одинокого силуэта, прячущегося в тени, облокотившись на перила и глядя в темноту.

– Как оно, Трикки?

Юноша обернулся, кивнул в знак приветствия. Затем снова посмотрел на качающуюся пустыню внизу. На бесконечную, прекрасную ночь.

– Никогда не устану от этого вида, – выдохнул он.

– Да, выглядит зрелищно, – согласилась Эш, облокачиваясь на перила рядом с ним.

– Оз сказал, что ты хотела со мной поговорить, – пробормотал юноша. – О Мии.

– Она вернулась в Годсгрейв на несколько перемен. Чтобы прочистить голову.

– До сих пор не могу в это поверить, – Трик вздохнул. – Из всех нас у нее было самое веское основание, чтобы здесь находиться.

– Почти.

– Никогда не думал, что она оступится на последнем препятствии.

– Может, она и не оступилась, – Эш пожала плечами. – Может, она просто решила не делать этот шаг. Я рада, что ее не будет на посвящении. Приняв решение не убивать невинного, она показала, что эта Церковь ее недостойна.

Трик покосился на нее.

– Ты прошла испытание. Ты убила невинного.

– Потому что у меня есть основание получше, чем у Корвере, чтобы быть здесь, Трикки.

– И какое же?

– Семья, – ответила Эшлин.

– Мия тоже была здесь из-за семьи.

– Да, – кивнула Эш. – Но разница в том, что мой отец еще жив. Ты бы удивился, узнав, насколько мотивирующим может быть ворчливый бывший убийца, лишенный яиц.

Трик ухмыльнулся, его взгляд снова вернулся к созерцанию тьмы. Эш тихо пробормотала:

– Мия просила попрощаться с тобой за нее.

– Она же вернется, – ответил Трик. – Мы еще увидимся.

– …Я в этом не уверена.

– Возможно, ей пойдет роба Десниц. Да и что еще она будет делать, сидеть сложа руки? Она-то? Да ни в жизнь!

– О, она, может, и присоединится к Десницам. Но я все равно сомневаюсь, что ты ее еще увидишь.

– Почему это?

Эш тяжело вздохнула.

– Как я уже говорила, ты у нас носатик, Трикки. А я не могу позволить тебе принюхиваться к сегодняшним закускам.

– О чем ты… гхр-р…

Трик уставился на кинжал в руке Эш. С блестящего лезвия капала кровь. Затем посмотрел на пятно, расцветающее на рубашке, когда она снова всадила клинок в его грудь. И снова. И снова. Юноша ахнул, округлил глаза, потянулся руками к ее горлу. Но девушка быстро, как молния, толкнула его, и Трик перелетел через перила. Падая вниз, вниз в вечно черную пустыню.

Без звука.

Без вскрика.

И его не стало.

Эш посмотрела вниз во тьму. Тихо прошептала:

– Прости, Трикки.