Без Мистера Добряка или Эклипс, кроющихся в тенях, ее сердце гулко стучало, ладони взмокли от страха. Она знала схему здания, как свое собственное имя, но без лишней пары глаз чувствовала себя очень одиноко. Мия могла бы дождаться возвращения тенистого кота с новостями из Уайткипа, но ее вопросы – нет. С тех пор, как умер отец, девушка гадала, кто же она. Теперь все ответы она может найти всего в нескольких шагах от себя…

Она двигалась быстро, в голове звучали уроки шахида Маузера. Мия прислушивалась к топоту стражей, дежуривших на нижних этажах. Внутри патрулировали лишь двое, и избежать встречи с ними по пути на кухню оказалось достаточно легко: она пряталась за шелковыми занавесками, исчезая из их поля зрения.

Кухня пустовала, тощего повара нигде не было видно. Зато кладовая полнилась едой, и Мия буквально нырнула в нее лицом, набивая себе желудок. Если она хочет пережить Отсев, ей нужно много сил. Девушка стащила две железные вилки и бесшумно выскользнула из помещения.

Мия снова избежала встречи с патрулем, прислушиваясь к урчанию в животе и внутреннему чутью. Прошла мимо длинного гобелена, изображавшего «Венатус» – на нем гладиаты сражались с фантастическими тварями. Вдоль стен коридора стояли гладиатские доспехи, солнечный свет блестел на шлемах гребнями и нагрудниках из полированной стали. Ее страх рос, живот крутило, пока она приближалась к комнате с зарешеченным окошком и железным замком.

А за ней…

Мия достала две вилки из набедренной повязки, согнула зубья о стену. Прислушиваясь к шагам стражей, присела перед замочной скважиной и принялась за работу. Вскоре замок щелкнул, дверь открылась, и, оглянувшись через плечо, девушка шагнула внутрь.

В ту же секунду две руки крепко сдавили ей шею, перекинули через чье-то широкое плечо и бросили на пол. В глазах поплыли звездочки, а она сильно стукнулась головой о каменную плиту. В горло впился локоть. Мия часто заморгала, увидела пару блестящих карих глаз, красивое лицо, обрамленное струящимися локонами черных волос.

Фуриан Непобедимый.

Он сидел на ней сверху, выдавливая весь воздух из легких. В такой близости от него грызущая тошнота, которую Мия испытывала в его присутствии, стала всепоглощающей, из болезненного ощущения превратилась в жуткий голод. Но необходимость дышать была более насущной.

Мия ткнула одной из вилок в подмышку чемпиона. Одного точного выпада было бы достаточно, чтобы пронзить его ребра и сердце под ними. Девушка потыкала вилкой по его коже, пытаясь не задохнуться, когда Фуриан сильнее надавил локтем на ее гортань.

Она тоже посильнее воткнула сталь, молча впиваясь в него взглядом. И, наконец, Фуриан ослабил давление, отклоняясь достаточно, чтобы позволить ей дышать.

Его голос был низким и мелодичным. Глаза как темный шоколад – услада с нотками горечи. Мия изо всех сил старалась не обращать внимания, что его тело, прижимавшееся к ней, было абсолютно обнаженным.

– Что ты тут делаешь, рабыня?

Она взяла свободной рукой его локоть и медленно отодвинула.

– Нам нужно поговорить, – ответила Мия. – Брат.

В небе пророкотал гром, Эш с Джессаминой рухнули на крышу собора.

Обе были бесшумны. Никаких боевых кличей или ругательств. Никаких острот. Обе обучались искусству смерти у лучших убийц республики, и хорошо помнили свои уроки. Эшлин достала два стилета из рукавов и отразила удар Джессамины. Мия, смаргивая капли дождя и щурясь от ужасного опаляющего света, заметила, что оружие Эш окрашено ядом. И хотя у Джессамины было преимущество из-за более длинного клинка, Эш хватило бы одной царапины, чтобы ее прикончить.

Мия нащупала свой меч, попыталась встать. Но у нее ничего не вышло – не получится, пока на шее предательницы по-прежнему висит треклятая троица. Каждый раз, когда ваанианка двигалась, свет солнц отражался от медальона и пронзал Мию. Стиснув зубы, она едва находила силы, чтобы сдерживать всхлип, – о том, чтобы встать и сражаться, и речи быть не могло.

Мистер Добряк сбежал, Эклипс тоже не могла приблизиться из-за троицы. Она осталась одна. В животе набухал жуткий страх, ужас перед лицом бога и его ненавистью.

Столько силы. Столько тренировок. Столько талантов.

А она все равно была абсолютно беспомощна.

Джессамина кинулась по скользкой черепице, демонстрируя скорость и свирепую хитрость, благодаря которым стала любимой ученицей Солиса. Эш попятилась, в ее глазах сверкнул страх, когда она поняла, что оказалась в меньшинстве. Но ее голос оставался твердым и холодным.

– Рада снова тебя видеть, Джесс. И каково тебе живется девочкой на побегушках?

Резкие звуки ударов стали о сталь.

Рокот грома.

– Скажи мне, – Эшлин чудом увернулась от атаки Джесс, – каково это было на вкус, когда тебя поставили в пару с девушкой, которая обманом лишила тебя места Клинка?

Джессамина хранила молчание, не поддаваясь на провокацию. Она наступала на Эшлин и сделала выпад, вынудив соперницу оступиться на мокрой черепице. Эшлин быстро поднялась на ноги, выронив один из стилетов. Отравленный клинок проехался по склону крыши и зацепился за водосток.

– Каково было на вкус, когда Мия убила Диамо?