Я сглатываю. — Я планировала остаться с Атласом, чтобы быть с одним из моих Связных. Кампус тоже пойдет, я могу вернуться… домой туда.

Слово «домой» застревает у меня в горле, но я заставляю себя его произнести, что угодно, лишь бы выбраться из этой гребаной машины.

— Тебе повезло. В моем доме живут трое твоих Связных, так что один из нас будет с тобой всегда.

Я смотрю в окно, чтобы он не увидел слезы, скапливающиеся в моих глазах. Идеально. Я перешла из дерьмовой, но уединенной комнаты в нечто, что, возможно, превосходит все ожидания по роскоши, но полно мужчин, которые меня ненавидят.

— Ты хочешь сказать что-нибудь еще, Фоллоуз?

Я смахнула слезы. — Нет. Спасибо.

Мой голос звучит слабо, но достаточно отчетливо. Норт достает свой телефон, и я думаю, что на этом разговор окончен.

*

Как только мы выходим из машины в гараже Норта, нас встречают трое из его домашнего персонала. Я крепко скрещиваю руки на груди, как будто никто не заметит, что я стою и выгляжу как бездомная, если я просто прикрою грудь, но никто из них все равно не смотрит в мою сторону.

— Советник Эверсонг прибыл, он ждет в вашем кабинете.

Норт тихо ругается под нос и берет папку у одного из мужчин, обращаясь ко мне тем же холодным тоном, что и весь вечер, не глядя в мою сторону: — Эвелин проводит тебя в твою комнату, Фоллоуз. Я заберу тебя оттуда утром, чтобы отвести на завтрак, и ожидаю, что ты останешься там до тех пор.

Отлично.

Шикарно.

Чертовски замечательно.

Моя жизнь с ограничениями превратилась в чертову клетку, и я ничего не могу с этим поделать. Этот красивый, до неприличия богато украшенный особняк теперь не просто место, куда я прихожу каждую неделю, чтобы подвергнуться пыткам… теперь это ад, в котором я буду заперта, пока не умру.

Возможно, то, что Сопротивление найдет меня, будет не самым худшим вариантом.

Норт и оба мужчины уходят, не замечая кипящего во мне гнева, оставляя Эвелин и меня позади, чтобы отправиться в мою новую тюремную камеру.

— Не могли бы вы следовать за мной, мисс Фоллоуз. Ваша комната находится на третьем этаже.

Я хочу наброситься на нее и сказать, чтобы она отвалила, но потом оглядываюсь и вижу, что она покорно смотрит в пол. Я понятия не имею, как Норт обращается со своим персоналом, но все они ходят вокруг нас на цыпочках, словно мы монстры, которые их поработили, и от этого я чувствую себя чертовски неловко.

Поэтому я держу рот на замке и избавляю бедную женщину от язвительности, которая проносится у меня в голове.

Мне нужно начать следить за направлениями в этом месте, потому что после двух поворотов я уже полностью дезориентирована и заблудилась. Когда мы добираемся по одному из длинных коридоров до лифта, я вздрагиваю от звонка, потому что я искренне думала, что лифт находится в другой части здания, когда в последний раз мне пришлось в него войти.

Эвелин не говорит, не оглядывается по сторонам и не суетится со своей одеждой в нервном тике. Она — образ покорной горничной в особняке, которая видит все и ничего.

У меня нет ни капли ее самообладания. Я дергаюсь и ковыряю кожу, словно чувствую, как миллион ползучих насекомых движется по моим венам.

Мы поворачиваем за угол и сталкиваемся лицом к лицу с настоящей причиной, по которой я не хочу оставаться в этом гребаном доме, потому что мой самый страшный кошмар направляется прямо к нам, небрежно одетый в черные слаксы и мягкий кашемировый свитер. Глаза Нокса перебегают на Эвелин, и он отстраняет ее простым: — Оставь нас.

Вот и все.

Два слова — это все, что нужно, чтобы оказаться в коридоре с единственным из моих Связных, который, я уверена, хочет моей смерти. Эвелин убегает, не сказав ни слова.

Когда мы остаемся одни, Нокс не теряет времени даром и берет меня за горло. — Почему ты одета как обычная шлюха? Неужели Норту пришлось выслеживать тебя в каком-то братском доме? Ты знаешь, как разозлить моего брата, не так ли, Яд?

Яд.

Конечно, он будет тем человеком, который свяжет мое имя с тем ужасным положением, в которое я по неосторожности поставила всех нас. Я — яд, который распространился в его семье.

Я не буду плакать и уж точно не дам ему понять, как сильно он меня задевает. — Девушка должна получать удовольствие там, где может, Нокс. Почему тебя это так волнует? Я же не нужна тебе. У тебя и так более чем достаточно забот, верно?

Он делает шаг вперед, прижимая меня к стене. — Может, мне стоит сблизиться с тобой, Яд. Может, мне стоит испытать тебя, чтобы в следующий раз, когда я буду трахать свою девушку, ты об этом узнала и почувствовала, как твое сердце вырывают из груди. Возможно, это поможет тебе понять, через что ты заставила пройти остальных, когда сбежала.