Девушка снова пытается взять контроль в свои руки, заставить меня подчиниться, но я держу руль. — Согласна. Тени позаботятся об этом для нас.

Вечный смотрит на меня, но я щелкаю пальцами, пока теневой детеныш не переходит на мою сторону. — Она нужна мне живой и настолько нетронутой, насколько ты сможешь доставить ее, не пострадав сам. Принеси ее мне.

Тень моргает на меня, и я знаю, что Темный видит его глазами, поэтому он делает паузу.

Девушка внутри обращается к нему напрямую, прежде чем я разбираюсь с сестрой сама. «Атлас не пытался спрятать ее или отговорить от этого. Он просто попросил взять ее к себе, а не убивать, пока что. Думаю, мы можем дать ему это, верно?»

Наступает пауза, а затем тень уходит, двигаясь быстрее, чем мои глаза могут уследить за ней, преследуя вражескую девушку. Вечный делает глубокий вдох и смотрит, но не пытается вмешаться. Я чувствую глубокую потребность снова уничтожить его семью, выследить их всех и пировать на их душах, пока они не станут лишь пеплом и грязью под нашими ногами.

Темный снова обращается к нам напрямую. «Я попрошу Августа привести ее к Кирану для немедленной транспортировки. Я не хочу, чтобы она разговаривала с Атласом и пыталась манипулировать им. Давай пока оставим все как можно чище, Привязанная».

Я оглядываю окружающую нас резню и говорю: — Темный сейчас вытаскивает ее и забирает под стражу. Она жива и останется таковой.

Вечный укоризненно качает головой. — Я не хочу ее видеть. Не хочу видеть никого из них. Давай покончим с этим и уберемся из этой дыры.

Раздается еще один взрыв огня, и он снова обхватывает меня руками, готовый накрыть мое тело своим, чтобы защитить девушку от жара и повреждений. Там Пламя контролирует огонь, следя за тем, чтобы сжечь только врага и его лагерь, не уничтожая наших. Мой Перевертыш в полной волчьей форме рыщет по лагерю, разрывая и раздирая людей на части лишь своими мощными челюстями. Во мне разгорается гордость при виде его великолепного вида.

Я хочу участвовать, но также хочу наблюдать за их работой, знать, на что способны мои Связные, и знать, что они достойны группы Связных, в которой состоят. Приятно видеть, что это так.

Затем я чувствую это.

Один из моих Связных ранен.

Мои глаза меняются, и это конец всей ночи, миссии, этим мужчинам и женщинам. Мои узы просто очищают весь лагерь от них всех, и я бросаю свою сеть, чтобы найти, кто из них ранен и где они, черт возьми, находятся. Вырывать их души легче, чем дышать, и есть удовлетворение в единодушном стуке носа, когда они все как один падают в грязь.

Вокруг меня раздаются крики и хаос от ТакТим, но я не обращаю на них внимания, с одним лишь намерением пробираясь через беспорядок.

«Гейб», — шепчет девушка, и мое сердце сбивается с ритма. Разумом я понимаю, что это должен быть Перевертыш или поврежденный Темный. Если бы это был один из моих Привязанных, я бы точно знала, кто это был и как он пострадал, а Вечный — пуленепробиваемый.

«Где он? Что случилось?» Я посылаю вопросы обоим моим Привязанным, но ни у одного из них нет ответа. Он где-то там, один.

Моя сеть наконец находит его в одной из больших палаток, и я спринтерским бегом несусь в том направлении. Трупов здесь много, большинство из них — мои убийства, но есть и несколько с пулевыми отверстиями и видимыми ранами Одаренных. Здесь есть Пламя, наносящее серьезный ущерб, и я тихо восхищаюсь ее работой, даже когда двигаюсь к своему Связному.

Я могу оценить, что эти люди испытывают некоторую боль перед своей неизбежной смертью.

Девушке не нравится, что я так думаю, ей не нравится, что это означает для ее морали, но такая мелочность принадлежит мне. Какая польза от морали Богу Смерти? Никакой. Она ничто для меня.

Когда я вхожу в палатку, там стоят ряды клеток, заполненных изможденными и испуганными пленниками, а перед Перевертышем — большая куча мертвецов. Он ранен, сквозная рана на руке выглядит болезненной, но не опасной для жизни. Но меня все равно бесит, что он истекает кровью, и я, нахмурившись, подхожу к нему.

Он выглядит очень встревоженным, увидев меня, его брови взлетают на лоб, и он протягивает руку, чтобы остановить меня. — У меня было два варианта. Я выбрал тот, в котором мы все выжили. Я прекрасно заживу, Связная. Успокойся…

Я закатываю на него глаза, когда мой дар вырывается из меня и попадает в него, и я прерываю его. — Нет. Больше никаких страданий. Ни для кого из вас, ты понимаешь? Я не потерплю этого.

Он смотрит на меня, вглядываясь в глубину моих глаз, прежде чем медленно кивнуть, прижимая пальцы на конце своей свежезажившей руки к наушнику связи и бормоча: — Оли находится в полном режиме уз, вы все об этом знаете?

Я слышу это в своем наушнике, а затем поврежденный Темный говорит вкрадчиво: — Кучи мертвых тел повсюду выдают это, да.