Что, черт возьми, происходит? Знаете что? Это не имеет значения. Все это не имеет значения. Ни Дрю, ни эта гребаная семья, ни деньги. Слезы падают горячими и тяжелыми каплями, прокладывая дорожки по моим щекам, но я их не чувствую. Продолжаю идти вперед, но дверь с другой стороны распахивается в ту же секунду, как дохожу до нее, и я чуть не натыкаюсь на… кого-то.

— Я так… — всхлипываю я и опускаю голову, пытаясь скрыть покрасневшее лицо и полные слез глаза. — Извиняюсь.

Осторожно, словно я из стекла, этот человек берет меня за плечи. Я поднимаю голову и смотрю в глаза, в которых никогда не было ни капли беспокойства или заботы обо мне. Себастьян. Этот день становится все более и более хреновым.

— Пойдем, Бел. Позволь мне позаботиться об этом.

Почему он так на меня смотрит и о чем говорит? О чем тут нужно заботиться?

Я пытаюсь высвободиться из его рук, но у него железная хватка.

— Мне не о чем заботиться. Я с ним покончила, и мне плевать, увижу ли я его когда-нибудь снова.

— Я все понимаю, но они не имеют права так с тобой обращаться. Выбрасывать тебя, как мусор. Ты не мусор. Ты гребаная королевская особа.

Я настолько сбита с толку его словами, что не нахожу, что ответить. Вместо этого тупо смотрю на него. Щеки порозовели, волосы взъерошены и убраны с лица. Его галстук-бабочка развязан, и когда он изучает мое лицо, клянусь, чувствую, как его взгляд впивается в то место на моей щеке, где уже образовался синяк от удара этого тупого громилы. Беспокойство перерастает в жгучую ярость, когда он осматривает все мое лицо, явно видя что-то, что его злит.

Он отпускает мои плечи, и обхватывает своей огромной рукой мое запястье.

— Пойдем, — приказывает он, мягко таща меня обратно по коридору к Дрю и его отцу. Должно быть, я ударилась головой сильнее, чем думала, потому что ничто из того, что касается этого парня, заботы обо мне и моей безопасности, не должно употребляться в одном предложении, но именно так я себя и чувствую, когда он рядом. Если уж на то пошло, мне следовало бы бежать в противоположном направлении, не позволяя ему затащить меня обратно в логово льва. Я знаю, что лучше не доверять тем, кто дружит с Дрю, но это настолько не в духе Себастьяна, что мне ничего не остается, кроме как последовать за ним и посмотреть, что произойдет.

Себастьян входит в комнату с высоко поднятой головой, взгляд пылает, но в остальном его лицо бесстрастно, как у принца, смотрящего сверху вниз на своих подданных. Я использую всю свою силу воли, чтобы не смотреть на Дрю. Все присутствующие стоят неподвижно, как статуи, и переводят взгляд с него на меня.

Отец Дрю заговаривает первым, его глаза сужаются до щелочек.

— Чем я могу помочь, мистер Артуро?

Набравшись храбрости, смотрю на Себастьяна. Его рука по-прежнему сжимает мое запястье, удерживая меня на земле, не давая потерять рассудок. Я внимательно наблюдаю за ним, пока он наблюдает за происходящим. Дрю, его отец, Джеки. Все это в одном быстром аналитическом обзоре. Его острая челюсть напрягается, и он расправляет плечи, словно готовясь к войне.

Когда Себастьян ничего не отвечает, отец Дрю начинает давить.

— Могу я тебе чем-то помочь? Я не заметил здесь твоего дедушку. — Его взгляд мечется от меня к Себастьяну, между бровями образовывается морщинка замешательства.

— Я здесь не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы. Единственный, кто будет о чем-либо спрашивать, это я, и мой первый вопрос: кто это сделал? — его голос режет воздух, как нож. Не совсем понимаю, о чем он говорит, пока не чувствую, как что-то влажное и теплое стекает сзади по шее. Вытираю это свободной рукой и, когда отвожу ее, замечаю на кончиках пальцев полоски крови. Должно быть, это произошло, когда я ударилась головой о край столешницы.

Колени грозят подогнутся. Все вокруг вдруг становится тяжелее. Мое тело покачивается, и я вот-вот упаду, но Себастьян хватает меня за плечи и поправляет, удерживая в вертикальном положении.

Дрю делает шаг вперед в защитном жесте, его лицо искажается гримасой. Он выглядит так, будто хочет помочь, но Себастьян, удерживая меня на месте, медленно качает головой, предупреждая.

— Кто бы ни сделал это с ней, он заплатит. Считайте это своим единственным гребаным предупреждением. Если кто-нибудь из вас еще хоть раз приблизится к ней, я уничтожу каждого, кусочек за кусочком. Мне все равно, кто ты, черт возьми, такой, друг ли ты мне или какая у тебя фамилия.

У меня, должно быть, поджарился мозг, потому что он не может понять то, что я слышу. Себастьян заступается за меня, угрожая собственному другу?