Заметив мелькающий перед глазами козырек, Илай изменил направление к нему и, когда до стеклянного навеса оставалось несколько взмахов, сделал кувырок. Со всей силой оттолкнувшись от козырька и вновь расправив крылья, он из последних сил устремился к небесам и услышал звук разрушенного стекла.

– Мягкая посадка, – воскликнула сквозь шум дождя Эстелла, потирая ушибленный бок и крепче обхватывая тело Илая.

– Всегда к вашим услугам, миледи.

Они стремительно поднимались все выше, следуя за отдаляющейся белой точкой – крыльями Дагнара. Ангелы не отставали и летели следом, но Илай смог восстановить равновесие, увеличивая между ними расстояние.

– Получилось? – спросил он, заглядывая в распахнутые от возбуждения глаза Эстеллы.

– Да… – недоверчиво прошептала она, затем сказала чуть громче: – Да! Да, черт возьми! У нас получилось!

Она показала ему карту, зажатую в руке. Карту всех коридоров и башен Стеклянного замка; карту, благодаря которой завтра они штурмом возьмут здание Сената. Эстелла слегка отодвинулась от Илая и, заглянув ему за спину, выдавила:

– О, ради лживых Богов…

А затем Илай услышал ее смех. Она смеялась так громко и искренне, что командир прикрыл глаза и попытался сохранить этот звук глубоко внутри.

– Получите, ублюдки! – кричала Эстелла, показывая отстающим ангелам средний палец.

Илай уже знал, что увидит за своей спиной. Сзади, прямо на стене Стеклянного замка, алой кровью было написано: «Всегда во тьме звезд, всегда за свободу Эрелима». Илай приподнял уголок губ, зная, что завтра об этом будет говорить весь континент.

Потому что они не верили в солнце. Теперь они верят в небо, которое когда-нибудь засверкает сотнями, тысячами звезд.

Клэр который час вышагивала по утесу, то поглядывая на небо и хмурясь, то огрызаясь на надоедливого Нэша и смущаясь под недовольным взглядом отца.

– С каких пор ты стала так грубить людям, Кудряшка? – спросил у нее Тобиас, складывая руки на груди.

Услышав это детское прозвище, Клэр внутренне застонала, а Нэш победно оскалился. В детстве у нее были настолько кудрявые волосы, что отец говорил, будто птицы могут свить из них гнездо.

– Она всегда такая со мной, представляете? – поддакивал ему Нэш, продолжая нахально улыбаться.

Клэр послала ему уничтожающий взгляд, после чего снова посмотрела на небо.

– Что же они так долго? – бормотала она себе под нос. – А вдруг что-то пошло не по плану? Может, Костяному Черепу не удалось принять облик Эстеллы и Сенат сразу их разоблачил? Либо они даже не начали переговоры, а сразу схватили Илая и Дагнара?

Ее глаза в испуге округлились, и она вновь посмотрела на Нэша.

– Боги, что же мы тогда будем делать?..

– Летят! – воскликнула за ее спиной Астра, указывая на темные точки в беззвездном небе.

Секунды, пока они летели до утеса, казались вечностью – той самой, когда ты целый год ждешь своего следующего дня рождения, чтобы узнать, какой торт приготовят родители. Той самой, когда ты несколько дней чувствуешь, что вот-вот должно произойти что-то плохое, потому что слишком долго все было хорошо. Эта вечность течет неспешно, но когда ты оказываешь в той самой точке, где вечность стоит напротив тебя и приветливо машет рукой, приходит осознание, что встретились вы слишком рано.

Когда пять фигур мягко приземлились на утесе, когда Эстелла спрыгнула с рук Илая и застыла на месте, разглядывая членов Альянса, вечность ожидания Клэр закончилась.

И она распалась на части.

Клэр не знала, кто первым сорвался с места, поскальзываясь на мокрой траве и глупо улыбаясь. Сквозь непролитые слезы, сквозь почти два месяца разлуки, которые никак не повлияли на их дружбу. Они столкнулись и повалились на спины, крепко обнимая друг друга, словно делали это в последний раз.

– Ну неужели «Коффман и Ко» снова в сборе! – заорал на весь утес Нэш, запрыгивая на Эстеллу и Клэр и вдавливая их лица в грязь.

Девушки отплевывались и громко смеялись, пытаясь убрать подальше от своих лиц его мокрые перья.

– Однокрылый, Серебристая смерть с косой, Летучая Кудряшка… – Клэр пнула его. – Прошу прощения. Летучая Мышка и Сладкая Парочка!

– Боги, закрой уже свой рот, – одновременно проворчали Аарон и Астра и обменялись неприязненными – видимо, опять что-то не поделили – взглядами.

– Дети… – хмыкнула Костяной Череп и, достав из карманов грязно-бежевого плаща амулет, скрылась в магическом разломе.