В окне рядом с несколькими полками со свежим хлебом виднелась надпись «Закрыто», написанная красными буквами, но когда я толкнула дверь, меня тут же поприветствовали:
— Mia bella ragazza![23]
Улыбка тронула мои губы.
— Zio.[24]
Мой замечательный дядя обхватил мое лицо и поцеловал в обе щеки. От него пахло душицей и ностальгией. Некоторые вещи всегда будут иметь этот запах, даже если никогда не уходили с самого начала.
Франческо Абелли жил на укротительской стороне Коза Ностры. Каждый цент, отмытый на наше фамильное имя, был продуктом этих парадных брюк и туфель, колотушки для жены и фартука шестидесятипятилетней давности. Когда он не писал кулинарные книги, он управлял этим рестораном.
— Присаживайся у окна. Buona giornata.[25]
Это был не такой уж хороший день. Было жарче, чем в аду, но он, вероятно, не выходил на улицу. Он жил наверху.
Я села за столик и налила себе стакан воды из кувшина. В большое окно лился ослепительный солнечный свет. Это ужасное место, чтобы сидеть, честно говоря, но слово дяди было таким же окончательным, как и папы, независимо от того, все ли были несчастны из-за этого.
Вошел Бенито, сел, прочистил горло и налил себе чаю. Мои глаза сузились, когда я потягивала воду через соломинку.
— У тебя засос на шее.
Он потер это место, бормоча:
— Сказал же ей не делать этого.
Я покачала головой, не желая знать, как ему удалось что-то сделать между парковкой машины и сейчас.
Пятнадцать минут спустя мама и папа сидели напротив меня, Адриана — по одну сторону, Нико — по другую. Мама нахмурилась, поняв, что моя сестра и Нико не сидят рядом, но ни жених, ни невеста не выглядели обеспокоенными этим. Тони, Бенито, Доминик, Лука и мой дядя Мануэль сидели за соседним столиком и разговаривали между собой.
Мама сердито щурилась от яркого солнечного света, а папа блокировал его, читая меню, хотя знал его наизусть.
Обед не был таким напряженным делом, как я ожидала, после того, как вчерашнее послание прекратилось. Однако самым странным в этом была Адриана. Она казалась далекой, находясь здесь, но ее мысли были далеко. Она только смотрела в окно, когда была известна тем, что ее руки всегда были заняты.
Бумаги были разбросаны по столу, когда мама обсуждала с Нико последние детали свадьбы, спрашивая его согласия на некоторые вещи.
— Медовый месяц будет? — спросила мама.
Беспокойство плясало под моей кожей под зловещую мелодию. Я поерзала на стуле.
Нико провел рукой по подбородку, глядя в окно. Мой взгляд последовал за его взглядом на улицу, на тротуар Лонг-Айленда и солнце.
Щекотка заиграла в моем сознании, когда я увидела черный автомобиль на дороге, едущий медленнее, чем обычно. И к тому времени, увидев татуировку мотоклуба на лице водителя, голос Нико заполнил ресторан:
— Scendi![26]
Вниз.
Раздались крики. Вниз, вниз, вниз, снова и снова, как испорченная запись с мириадами голосов. В воздухе повисла тревога, такая густая, что я почувствовала ее вкус на языке.
А потом у меня вырвался глоток воздуха, когда меня повалили на пол. Тяжелое тело накрыло мое, когда стекло разбилось в безошибочном узоре. Стрельба. Сердце стучало в ушах, и я не могла различить его из-за пуль, летящих надо мной.
Я знала, кто лежит на мне, старалась подстроить свое дыхание под его, пока хаос продолжался. Чувство безопасности охватило меня, когда ресторан стал полем битвы для презираемых нью-йоркских преступников.
Казалось, это длилось целую вечность, прежде чем в заведении воцарилась тишина, в которой слышалось эхо выстрелов.
— Stai bene?[27]
Я слышала слова, но мои мысли были сосредоточены на красном. Кровь капала на деревянные полы в поле моего зрения.
Руки обхватили мое лицо, поворачивая его.
— Ты в порядке? — повторил Нико.
Я кивнула, звон в ушах стих.
Его руки и взгляд пробежали по моему телу, так или иначе проверяя, но я не почувствовала этого, потому что все, что я видела, было каплей, каплей, каплей красного. Боль разрывала мою грудь, сводя сознание к одному лишь чувству. Я оттолкнула руки Нико.
— Слезь с меня!
— Прекрати. — он схватил меня за запястья. — Все в порядке.
Я тупо моргнула.
— Да?
— Да. — он провел большим пальцем по моей щеке. — Дыши.
Ровно задышав, я услышала их голоса. Они все регистрировались, и я не смогла услышать это из-за ужаса от капающей крови.
Бенито истекал кровью.
— Сукин сын, — простонал он, держась за руку. — Та же гребаная рука.