— Ложись на кровать.

Это было требование, его ленивое настроение превратилось в жесткое, что заставило мое сердце заколотиться о грудь.

Я отстранилась от него и забралась на кровать. Мне казалось, что я лежу на облаке Нико, устроившись на спине. Оно было слишком мягким для него, но пахло им: теплым виски, сандаловым деревом и безымянным ароматом, который ассоциировался у меня со сладким искушением и опасностью.

Не сводя с меня пристального взгляда, он стянул с себя спортивные штаны, и мои щеки потеплели, хотя он все еще был в боксерах, таких же черных, как и его рукав. Я сглотнула, взглянув на его напряженную эрекцию сквозь ткань. Предвкушение пробудилось к жизни между моих ног. Он был таким твердым, и это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видела.

Мое тело было вялым, податливым и все еще находилось на вершине оргазма, но когда этот мужчина наблюдал за мной, ходя вокруг кровати с изменчивой темнотой в его взгляде, мой пульс начал дрожать в горле.

Мурашки побежали по моей коже, когда кондиционер включился с новой силой. Он открыл ящик тумбочки, достал презерватив и бросил его. Мой живот напрягся, и удивленный звук вырвался из меня, когда он схватил меня за лодыжку и дернул к краю кровати.

— Эти чертовы шорты, — процедил он сквозь зубы, хватаясь за пояс и стягивая их с моих ног вместе со стрингами.

Какая-то манипулятивная часть меня точно знала, что он имел в виду. Шорты напоминали нижнее белье, и я могла бы носить их перед ним, когда он был еще моим будущим шурином.

Он сбросил мою одежду на пол позади себя.

— Ты пыталась меня трахнуть, Елена?

Оргазм с таким же успехом мог стать сывороткой правды, потому что я выдохнула:

— Да.

Он схватил меня за бедра, раздвинул их и тихо выругался. Его взгляд метнулся к моему лицу, застывая.

— С кем еще ты трахаешься?

Эти слова ударили меня в живот, и каждая капля похоти стала кислой. Он все еще думал, что я шлюха, и вот я лежу с раздвинутыми ногами для него? С яростным взглядом я вырвала свои бедра из его хватки и встала.

— Трахни себя, Николас.

Его глаза сузились.

— Я лучше трахну тебя.

— Очень жаль, — огрызнулась я, протискиваясь мимо него.

Я не успела сделать и шага, как его рука обвилась вокруг моей талии, мои ноги оторвались от пола, и он швырнул меня на кровать. Воздух со свистом вырвался из меня, и в нем вспыхнуло раздражение.

— Я не кукла, которой ты можешь швыряться, и я не буду заниматься с тобой сексом.

Он забрался на кровать и встал на колени между моих ног.

— Никто ничего не говорил о сексе, — протянул он.

Мне было неприятно признавать это, но мое тело обожало его голос и отзывалось на него теплом повсюду. Я была такой слабой.

— Нико…

— Платонически.

Я запнулась.

— Что?

У меня вырвался вздох, когда он провел мозолистыми ладонями по моим бедрам, раздвигая их.

— Когда ты хочешь, чтобы я остановился, ты говоришь «платонически».

Это слово только напомнило мне о том, как не по-платонически я хотела быть с ним.

Его пальцы сжались на внутренней стороне моих бедер, когда между нами прошло две напряженные секунды. И когда я не сказала ни слова, его глаза потемнели так, что я могла увидеть его почерневшую душу. Он опустился на живот, и предвкушение затрепетало и вспыхнуло в каждом нервном окончании.

Я нерешительно вздохнула:

— Подожди.

Но мне следовало бы поберечь дыхание. Это было неподходящее слово, и хотя я не хотела выглядеть глупо, я не желала говорить больше «платонически». Я оперлась на руки, наблюдая за ним, и когда он прижался лицом к моим бедрам и вдохнул, моя голова откинулась назад.

Я как-то сказала, что бы ни сделал Нико, он делал это со всем своим достоинством.

И Боже, неужели он когда-нибудь…

Его руки обвились вокруг моих бедер, слегка приподняв их, а затем он лизнул меня от задницы до клитора. Пар полз по моей крови, зажигая меня огнем. Я ахнула, мои пальцы сжали простыни.

Это было так грязно, так неправильно, неуместно, но боже, может, именно поэтому это было так хорошо.

Глубокий звук удовлетворения вырвался из его горла.

— Ты обеспокоен, — выдохнула я. — Сделай это снова.

Впервые за все время Нико послушал меня.

Горячий взмах его языка вызвал во мне сильную дрожь. Бессмысленный туман смыл мои мысли, оставив похоть и безумие позади. Мне было так жарко, я горела, как комета, падающая из космоса. Мои бедра двигались под его ртом, когда он лизал меня везде, куда мог дотянуться.

Каждая огненная волна сливалась в пустую боль между моими бедрами, пока я не почувствовала только пустоту.

Он был мне необходим. В бессмысленном, архаичном, граничащем с безумием виде.

И если это делало меня шлюхой, мне было наплевать.