– Чтобы показать им, что ты –  все для меня. Что ты принадлежишь мне. Я никогда не был так уверен, что хочу видеть рядом с собой какую-то женщину, как несколько минут назад.

– Какой извращенный взгляд на вещи, –  хихикает она, в то время как я поднимаю руку и пропускаю сквозь пальцы ее длинные темно-каштановые волосы. Шелковистые пряди рассыпаются в ладони. У нее такие мягкие волосы, что мне хочется уткнуться в них лицом.

– Тебе же понравилось. Или я ошибаюсь?

На мгновение между нами воцаряется умиротворяющая тишина. Каждый раз, когда Нурия не противоречит мне, я понимаю, что она со мной согласна. В глубине души ей хочется большего, я направил ее на греховный путь, с которого она уже не желает сворачивать. И именно это дарит мне чувство удовлетворения. Доказывает, насколько мы похожи.

– Который час? –  внезапно спрашивает Нурия, выпрямляясь надо мной, и, как будто на свете нет ничего более естественного, тянется к моему левому запястью, чтобы проверить время на часах.

– Двадцать четыре минуты пятого. Вот блин! Мне пора возвращаться.

– Ты остаешься.

Когда она делает попытку слезть с меня, я хватаю ее за талию и прижимаю к себе.

– Ты остаешься, –  повторяю я. –  Или мне тебя связать?

– Я должна вернуться к Монейрам.

– Сегодня воскресенье. У тебя выходной, и ты проведешь день со мной.

– Мейли заболела. Я сегодня работаю.

Моя роза поднимает свое прекрасное лицо и смотрит на меня, нахмурив брови. Скрытый маской, я не могу не усмехнуться. Она невыразимо прекрасна. Огонь свечей подчеркивает ее большие глаза, полные от природы губы и слегка выступающие скулы. Красиво взъерошенные от животного секса волосы спадают на плечи и идеально округлую грудь.

– Выходит, ты не все знаешь, –  констатирует Нурия.

Я медленно поднимаю закрытое маской лицо, пока она не касается кончика ее маленького носа.

– Но почти все, –  зловеще шепчу я.

– А я ничего не знаю о тебе. –  Она с подозрением сужает глаза. –  Ни твоего полного имени, ни даже твоего лица.

– Зато ты видела другие части моего тела, недоступные большинству людей, –  шучу я, наслаждаясь вздохом, который вызывает у нее намек на мой член.

– Кто ты на самом деле, Демон? –  спрашивает Нурия и берет мое лицо в ладони.

Я боюсь, что в любой момент она может сорвать с меня маску. Однако не останавливаю ее, так как уверен: она понимает, что все закончится, если она узнает, кто я такой.

– Тот, кто безумно влюблен в тебя, маленькая роза. –  Я чувственно поигрываю прядью ее волос, вожу их кончиками по ее лицу, как кисточкой. –  Тот, кто хочет защитить тебя, кто хочет обладать тобой любой ценой. И твой будущий муж.

Она приподнимает правую бровь, поглаживая большими пальцами пластиковую неоновую маску.

– То есть я должна любить мужчину, который живет под маской?

Справедливый вопрос.

– Настанет момент, когда ты сможешь снять ее с меня. А пока, –  я отпускаю прядь ее волос, провожу пальцами по тонкой шее и большим пальцем поднимаю ее подбородок, –  ты будешь любить то, что я тебе даю.

Полюбит ли она меня когда-нибудь по-настоящему? Почувствует ли ту же одержимость и преданность, которую я испытываю к ней? Но почему она выбрала слова «я должна любить мужчину», хотя с таким же успехом могла сказать: «Я должна быть с мужчиной»?

У нее появились чувства ко мне? Она уже влюблена?

– А если мне этого недостаточно? –  шепчет Нурия, а я между тем чертовски близок к тому, чтобы сорвать маску и позволить ей увидеть меня. Позволить посмотреть в лицо человеку, с которым она будет просыпаться каждое утро, после того как накануне ночью я оттрахаю ее до изнеможения в своей бостонской постели.

– Тебе придется набраться терпения, моя маленькая роза. Я не просто так не могу открыть тебе свою личность. Кроме того… –  Опустив глаза, она, кажется, мысленно взвешивает, вытерпит ли или пойдет дальше. –  Ты уже видела меня однажды без маски.

Нурия мгновенно вскидывает голову, и в зеленом цвете ее ясных радужек появляется блеск, вызванный отнюдь не светом свечей.

– Когда? Где? –  взволнованно спрашивает она.

И снова я не сдерживаю ухмылку, но не даю ей ответа.

– Ты мне врешь. –  Она разочарованно вздыхает.

– Никогда не лгал и никогда не буду.

Я буквально вижу, как у нее в голове крутятся шестеренки и она перебирает все воспоминания в поисках моего лица.

– Когда-нибудь ты узнаешь ответ, –  уверяю я. –  А до тех пор для тебя я буду жить под маской.

В ее прекрасных глазах мелькает что-то похожее на грусть. А также намек на разочарование, когда она размыкает губы и смотрит в сторону, где на зеркальной стене отражаются наши обнаженные тела в море роз.

– Ты член преступной организации, числишься в списке разыскиваемых ФБР преступников и поэтому не можешь показать лицо? –  не сдается Нурия, даже не представляя, насколько права в своей гипотезе.

– В каком смысле? –  задаю встречный вопрос я.