— Я не знала, что ты имеешь в виду буквально!

— Предупреждаю, в следующий раз, когда ты меня поцарапаешь, я планирую получить то же самое.

Смех пытается сорваться с моих губ, но я морщусь при мысли, что отметины на мне прямо сейчас принадлежат не Кайану.

— Мне не нравится, что он оставил на мне отметины, — шепчу я. — Мне нравились твои.

Он сжимает мой палец, и его лицо каменеет.

— Скоро я снова буду твоим, обещаю тебе. И ты тоже добьешься справедливости. Я планирую отплатить этому ублюдку за все увечья, которые он тебе нанес, а потом и за некоторые другие.

— Какие, э-э, какие еще травмы у меня есть? Я имею в виду, я рада, что я здесь, но с учетом того, что я чувствую, я немного удивлена, что прямо сейчас не в больнице.

Он вздыхает.

— Когда Мерек узнал, что Монро остался в Вегасе, я не мог рисковать, чтобы ты снова стала уязвимой перед этим ублюдком, поэтому я привез тебя сюда. — Он указывает на спальню, которая была превращена в шикарную импровизированную больничную палату, прежде чем продолжить: — У тебя глубокие ушибы почек, живота и горла. Сотрясение мозга и швы на голове соответственно. Порезы и царапины от стекла, а также сломанное запястье, требующее хирургического вмешательства.

— Операция? Но как насчет танцев? Мне нужна моя рука для определенных движений...

— Мы с этим разберемся. Сначала остальному на тебе нужно поправиться, хорошо?

Паника все еще трепещет в моей груди, но его ободряющая улыбка успокаивает, когда он гладит мою ладонь. Его теплые пальцы щекочут кожу, пока это не напоминает мне...

— Твоя фишка? Она у тебя? Я сохранила ее...

— Она у меня, tine. Ты сохранила ее в целости.

Он сдвигается и вытаскивает фишку из кармана спортивных штанов, прежде чем вложить ее в мою ладонь и накрыть. Раскаяние и ярость омрачают его лицо, когда он смотрит на мои обломанные ногти. Его челюсть сжимается, пока маленький мускул не пульсирует под щетиной. Наконец он смеряет меня решительным взглядом.

— Я собираюсь убить его. Ты не сможешь остановить меня...

— Хорошо.

Его брови приподнимаются.

— У тебя… у тебя с этим нет проблем?

Вместо того, чтобы ответить ему сразу, я задаю вопрос, на который, как мне кажется, я уже знаю ответ.

— Ты рассказал полиции о том, что произошло?

Его губы поджимаются, и он качает головой.

— Я хотел позаботиться об этом самостоятельно. Мои контакты в полиции знают достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов, а твои травмы позволили легко убедить парамедиков хранить молчание. Я думаю, все согласны с тем, что методы судебной системы на этот раз не помогут.

Это было то, чего я ожидала, и, несмотря на бушующий во мне гнев, я благодарна, что в кои-то веки влияние Гвардии защищает хороших парней.

— Ты знаешь, как вызволить моего отца из тюрьмы?

Он кивает.

— Я сделал несколько звонков прошлой ночью. Его освободят, и его имя будет очищено с минуты на минуту.

Я останавливаю голову, чтобы не вздрогнуть от этой новости.

— Это было быстро.

— Ты можешь многого добиться, если владеешь нужными секретами, а когда дело дошло до освобождения невиновного человека, правда, деньги и шантаж стали мощными мотиваторами.

— Монро сказал, что несколько семей из Гвардии и за ее пределами помогли ему подставить моего отца.

— Я знаю, и они все заплатят за это, уверяю тебя. Мне просто нужно знать, где Монро прикасался к тебе, и тогда он искупается.

— В озере Мид?

Отвечая, он наблюдает за моей реакцией.

— Ты бы хотела… присутствовать при этом?

Я обдумываю вопрос, прежде чем медленно отвечаю:

— Маккенноны известны своей местью… и я теперь Маккеннон, так что...

Его глаза темнеют от моих слов.

— Я планирую использовать свою дикую карту.

Мои глаза расширяются.

— Но у тебя есть только одна.

— Если я когда-нибудь воспользуюсь ей, это будет мой шанс, и я ни о чем не пожалею.

О работе Кайана говорят только приглушенным тоном как в его пользу, так и для тех, кто дает ему игральную карту, которая приказывает нанести удар по врагу. Единственный раз, когда он может сам распоряжаться ситуацией, это если он использует свою единственную карту. Джокер. Если дикий туз использует свою дикую карту, Монро Барон уже практически мертв.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, позволяя боли в теле подпитывать меня, чтобы дать ему свое благословение.

— Сделай ему больно.

Озорная улыбка изгибает его губы, прежде чем он нежно целует меня в лоб.

— Даю тебе слово, tine.