Прежде чем потерять мужество, я открываю дверь и возвращаюсь вниз по лестнице, поворачивая направо, где я видела, как ушли Рокко и Энцо. Оказавшись в узком коридоре, я просто следую на звук голосов, пока не оказываюсь перед приоткрытой дверью. Пространство достаточно большое, чтобы я могла подглядывать, но достаточно маленькое, чтобы они меня не увидели.

В любых других обстоятельствах я бы чувствовала себя виноватой за подслушивание, но это моя жизнь, и я должна точно знать, с чем имею дело. Особенно учитывая, что Энцо был крайне немногословен в отношении своих родителей.

Громкий звук, похожий на пощечину, привлекает мое внимание. Я делаю шаг вперед и вижу, что голова Энцо повернута в сторону. Мои глаза расширяются, и подношу руку ко рту.

— Ты, блядь, понимаешь, что натворил? — кричит на него Рокко, расхаживая по комнате.

— Завтра я должен был подписать брачный контракт. А ты пошел и женился на какой-то деревенской шлюхе без моего согласия. Ты понимаешь, что ты наделал? Ты разрушил наши шансы...

— Отец, — начал Энцо, перебивая его, — Аллегра не какая-то деревенская шлюха. Она Маркези, и ты должен уважать это.

Рокко ехидно усмехается, почти смеясь.

— Уважать Маркези? Ты с ума сошел, сынок? Слишком много солнца одурманило твои мозги? Какого хрена ты оказался в оковах с этой девчонкой? Ты ее обрюхатил? Ради всего святого, ты мог дать ей денег на аборт, тебе не обязательно было на ней жениться!

Я чуть не задыхаюсь от того, как он говорит обо мне, но сдерживаю себя.

Они не должны знать, что я здесь!

— Нет, она не беременна.

— Тогда почему…

Энцо снова не дает Рокко закончить, продолжая.

— На меня напали по дороге на доставку. Три раза.

Он начинает описывать свои встречи с этими опасными людьми, и улыбка грозит захлестнуть меня. Он собирается рассказать, как я его спасла. Может быть, тогда они увидят, что я не так уж плоха.

— Ты знаешь, почему они хотели убить меня? — Энцо делает паузу для драматического эффекта.

— Из-за твоего соглашения с Гуэрра. А кто бы хотел убедиться, что Гуэрра останется в изоляции?

— ДеВилль. — Рокко кашляет, почти неохотно соглашаясь.

— Действительно. Похоже, они не прочь убить будущего капо, чтобы гарантировать отсутствие связей у Гуэрра. Разве ты не понимаешь, что бы случилось, если бы я женился на Джианне? Мне пришлось бы спать с открытыми глазами, высматривая ДеВилля и их головорезов. И они бы не останавливались, пока снова не разлучили бы нас с Гуэрра. А теперь скажи мне, ты все еще хочешь, чтобы я выполнил контракт?

Голос Энцо до сих пор не выдавал никаких эмоций. Он использует логику, чтобы заставить отца образумиться, но, хотя я восхищена его методами, я не могла не чувствовать себя ослепленной.

Он никогда не говорил мне ничего подобного.

— И единственный способ для тебя выйти из этого соглашения — это чтобы я уже был в браке. Ты легко можешь сказать, что не знал. Что я сделал это за твоей спиной. Я не знаю, придумай что-нибудь. Но в нынешнем положении я решил две проблемы. Я избавился от цели ДеВилля за нашими спинами, и я женился. Неужели так важно, что это не Джианна?

— Сынок, я понимаю, почему ты сделал то, что сделал, — говорит Рокко, — но неужели ты не мог выбрать кого-то менее... омерзительного?

Я задыхаюсь, но прежде чем успеваю услышать ответ Энцо, рука вцепляется в мои волосы и тащит назад. Я спотыкаюсь, падаю на землю и вижу, что мать Энцо смотрит на меня с убийственным выражением в глазах. Я вскрикиваю от боли, но она не останавливается, продолжая тащить меня за волосы.

— Хватит, больно! — буркнула я, пытаясь вытащить ее руку из моих волос.

— Так вот зачем ты сюда пришла? Чтобы шпионить за нами? Чертова корова!

Я чувствую ослепляющую боль в коже головы, когда она продолжает тянуть меня за волосы, и слезы грозят хлынуть из моих глаз.

— Нет, я просто…

— Чертова шлюха! Я не знаю, как тебе удалось зацепиться за моего сына, но я этого не потерплю. Как он мог променять такую ангельскую девушку, как Джианна, на такую, как ты?

Она бросает меня вперед, блестящий пол заставляет меня скользить вниз, пока я не оказываюсь на животе. Я стону от боли, но она не останавливается.

Она встает передо мной на колени и, взяв меня за загривок, заставляет посмотреть на нее.

— Мой безупречный сын никогда бы не опустился так низко, чтобы быть с кем-то вроде тебя. — Она выплевывает слово «кем-то», как будто я — ничтожество.

— Отпустите меня, пожалуйста, — я пытаюсь ее образумить, но в ее глазах есть что-то такое, что заставляет меня сомневаться, что она меня отпустит.

— Скажи мне, ты скакала на его члене только для того, чтобы забеременеть? И все?

Она даже не дает мне ответить, когда встает, подходит ко мне и сильно пинает меня в живот. Я задыхаюсь, и в какой-то момент мне кажется, что я больше не могу дышать, сила удара ее ноги о мой живот заставляет меня прикусить язык от боли.