Это воскресный вечер… никто не узнает, если я избавлюсь от тела. Да… Я просто должна избавиться от улик, и никто не узнает. Я беру нож и, используя тряпку с алтаря, вытираю его и кладу на прежнее место. Но, оглядев часовню, я понимаю, что нахожусь в затруднительном положении. Что мне делать с телом? У меня никак не получится избавиться от тела самостоятельно…

Думай, Каталина… Думай!

Широко раскрыв глаза, я оглядываю окрестности в поисках вдохновения. Затем я замечаю кабинку для исповеди. Это может сработать… на данный момент. Я хватаю отца Гуэрра за руки и тяну его к исповедальне. Это нелегко, учитывая разницу в наших размерах и мою нехватку сил. Но в конце концов мне это удается.

Оставив его тело на земле, я открываю дверь в кабину для исповеди и изо всех сил пытаюсь запихнуть его тело внутрь, стараясь, чтобы ничего не торчало. К сожалению, на полу остаются следы крови. Выпустив сильный вздох, я закрываю дверь и убираю кровь. Мне приходится делать все возможное, но с ограниченными ресурсами у меня получается лишь беспорядочно размазать ее по полу.

Адреналин начинает выветриваться, и наступает паника. Я не могу просто оставить мертвого человека в кабинке для исповеди. Но я также не могу в одиночку оттащить его, чтобы где-нибудь похоронить. Мне нужен кто-то еще, чтобы помочь избавиться от тела. Я не знаю, что буду делать после того, как избавлюсь от тела, но мне стоит подумать об этом позже.

Положив руку на сердце, я пытаюсь восстановить дыхание. Украдкой бросив взгляд на исповедальню, снова жду, что чувство вины набросится на меня. Но этого не происходит. Одна мысль о том, что этот мужчина прикасался к Клаудии… Я качаю головой. Мне нужно все обдумать. Прежде всего, мне не стоит идти на улицу в окровавленной одежде. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь обдумать свои варианты. В противоположном проходе замечаю орган. Скамейка покрыта красной тканью. Я быстро направляюсь туда и с радостью вижу, что это довольно длинный кусок материала.

Сняв испачканное платье, я накидываю ткань на тело и завязываю узел на плече в греческом стиле. Затем, уже испачканным платьем, я снова вытираю пол, в самых очевидных местах.

Остальное мне придется сделать позже.

Закрыв на секунду глаза, я снова пытаюсь успокоиться. У меня все получится… У меня все получится. Бросив последний взгляд на часовню, я выхожу и направляюсь прямо в комнату, стараясь избегать населенных мест. Когда дохожу до комнаты, я медленно открываю ее и вижу Сиси на кровати с Клаудией. Сиси поворачивается к двери.

— Лина?

— Ты можешь выйти на секунду? И принеси мне платье. — Сиси хмурится, но делает то, что я говорю, не задавая вопросов.

Я жду снаружи несколько минут, а потом появляется Сиси с платьем.

— Что происходит? — Ее глаза расширяются, когда она рассматривает мой внешний вид. Должно быть, я выгляжу напуганной.

— Случилось кое-что. Что-то ужасное.

— Лина… ты меня пугаешь.

— Клаудия тебе что-нибудь рассказала? — спрашиваю я, почти страшась ответа.

— Нет… она только упомянула, что ты была с отцом Гуэррой. — Как только она упоминает отца Гуэрра, я начинаю разбиваться.

— Он прикасался к ней… — шепчу я, и слезы наконец начинают литься.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Сиси.

— Он трогал ее под одеждой…

— Нет! — восклицает она в ужасе.

— Где он? Что случилось?

— Я… я убила его.

— Ты шутишь.

— Нет… Я действительно убила его. Я не хотела этого, но…

В подробностях мне удается рассказать ей обо всем, что произошло, включая то, как я положила тело в кабину для исповеди.

После продолжительного молчания Сиси наконец заговорила.

— Нам нужно что-то с этим делать. — Я смотрю на нее, ожидая, что она возненавидит меня за то, что я убийца.

— Ты… Я убила человека, — повторяю вновь, ожидая осуждения.

— Да, и я бы тоже его убила. Этого негодяя! Теперь о кабинке для исповеди. — Задумчиво добавляет она.

— Вот почему я вернулась. Я не могу сделать это одна. Я знаю, что прошу слишком многого, но…

— Никаких "но"! — Сиси останавливает меня и продолжает. — Давай, одевайся, и мы все решим. — Она крепко обнимает меня и позволяет мне переодеться во что-то более приличное.

— Сначала мне нужно поговорить с Клаудией, — говорю я, и она кивает, отступая назад, чтобы пропустить меня в комнату.

— Я буду здесь. Дай мне знать, когда зайти.

Я оставляю Сиси снаружи и осторожно открываю дверь в комнату.

— Мама! — восклицает Клаудия и подходит ко мне. — Мне очень жаль, — бормочет она и начинает плакать.

— Нет, детка, нет. Это не твоя вина.

— Но ты злилась… ты кричала на меня. Ты никогда не кричишь. — Она бормочет, ее маленькие ручки трут глаза.

— Шшш… — Я медленно глажу Клаудию по волосам и веду ее к кровати.

— Клаудия, любовь моя, пожалуйста, скажи мне… отец Гуэрра прикасался к тебе так раньше? — Не знаю, как мне удается скрыть дрожь в голосе. Моя дочь поднимает свои росистые зеленые глаза и смотрит на меня.