— Что теперь? — спрашиваю я, задыхаясь, когда наконец мне удается сесть прямо. Сет спокойно сидит сзади, его взгляд так же пуст, как и раньше.

Влад, напротив, с маниакальной улыбкой на лице мчится по улице.

— Итак, мы идем к черному входу и ждем, пока брокер уйдет с близнецами, — отвечает он, его голос полон энтузиазма.

— Тогда мы просто пойдем следом?

Влад кивает, а его глаза сверкают, когда он направляет машину к укромному месту в нескольких кварталах ниже. Припарковавшись недалеко от входа, он глушит двигатель, и мы ждем.

— Ты можешь рассказать мне больше об этой мутации? — я набралась смелости и спросила, так как в первый раз он не показался мне очень восприимчивым.

Он откинулся на сиденье, не сводя с меня глаз.

— Я мало что о ней знаю, только то, что в моем случае она вызывает приглушение эмоций, — начинает он, — исследований по этому поводу не так много, но один врач, с которым я разговаривал, отметил, что обычно она влияет на области эмоций и социальных взаимодействий.

— Твои эмоции приглушены? — спрашиваю я, быстро моргая, пытаясь переварить информацию.

Значит ли это, что у него нет чувств?

— Действительно, — его губы расширяются в улыбке, которая не доходит до его глаз. Я просто смотрю на него, прокручивая в голове каждый момент с нашего знакомства.

Его заученное поведение и социальные маски, которые он надевает. Лукавая улыбка, которую он наклеивает на свое лицо, чтобы все, что он говорит, воспринималось как шутка, даже если это совсем не так. То, как его слова кажутся забавными, но в них всегда скрыт двойной смысл, неизвестный никому, кроме него. Пустота в его взгляде, которую я замечаю в редкие незащищенные моменты, или то, как его глаза бродят по комнате, словно хищник, преследующий свою жертву.

Все это имеет смысл… И все же это не так.

Все в нем так тщательно продумано, так тонко подобрано, чтобы создать только определенный образ. А как же настоящий он? Сколько слоев мне придется содрать, прежде чем я встречу настоящего Влада?

— Тогда что ты чувствуешь? — я не хочу знать, но не могу не спросить.

— Правду? — его рот искривляется, и я киваю: — Ничего.

Ничего.

Это слово эхом отдается в моем мозгу, внезапное головокружение охватывает меня.

— Ничего, — повторяю я оцепенело, слова тонут в моей голове и заставляют мое сердце громко биться в груди, маленькая боль отдается в сердцевине моего существа.

— Я хочу есть, пить и… — бросив взгляд на Сета, он наклонился, чтобы прошептать: — трахаться, — прежде чем вернуться на свое место, — но это все. Я чувствую желание, но мои желания более эгоистичны, чем у большинства.

— Что ты имеешь в виду?

— Если я хочу что-то, то я беру это. Независимо от последствий, — он пожимает плечами. — Я просто научился играть с системой так, чтобы это не выглядело извращенно.

— Это так… — я пытаюсь изобразить улыбку, но все мое тело сопротивляется.

— Конечно, за эти годы мне удалось изучить социальные взаимодействия, и я усовершенствовал свой подход к людям. Я не совсем дикарь, — продолжает он, не замечая, как я механически киваю. — У меня есть разработанная мною почетная система добра и зла, и я всегда отплачиваю добром за добро. Видишь, я не такой уж сложный. На самом деле, можно утверждать, что отсутствие эмоций освобождает.

— Понятно, — я отвечаю неопределенно, а он, похоже, не замечает внезапной перемены в моем поведении.

Потому что одним словом он разрушил все мои надежды.

— Вот и он, — говорит Влад, готовя машину.

Мужчина ведет близнецов к машине, грузит их в кузов вместе с двумя охранниками, а затем садится за руль.

Когда он уезжает, то Влад следует за ним.

Сложив руки на коленях, я смотрю в окно, отгораживаясь от всего.

Он не может чувствовать.

Я всегда хотела одного. Быть любимой. Когда-то я хотела быть для кого-то самым важным человеком, и вот, когда я подумала, что, возможно, нашла это, у меня это жестоко отняли.

Боже, это справедливо?

Может быть, мне следовало с самого начала все переосмыслить? В конце концов, он — безжалостный убийца. Как у такого человека могут быть нежные чувства? Или вообще какие-либо чувства?

Но я видела, как он обращался со мной, как заботился обо мне… как будто я была ему дорога. Впервые в жизни кто-то уделил мне столько внимания, и поэтому я позволила себе поверить, что, возможно, он что-то чувствует ко мне.

Но Владу чужды эмоции слово чувствовать.

Слезы застилают глаза, когда все фантазии, которые я строила в своем воображении, просто разбиваются вдребезги.