Нам поручили проконтролировать поставку наркотиков за пределы штата. Немного необычно, поскольку наши задания в прошлом всегда заканчивались чьей-то смертью, но все же в пределах нормы, учитывая план моего отца держать нас с Мишей отдельно.

Я пожимаю плечами, закрываю ноутбук и откладываю его в сторону. Возможно, я занимаюсь этим без конца, поскольку мое любопытство не позволит мне докопаться до сути всего происходящего, но я не собираюсь сообщать Бьянке о своих подозрениях. Не сейчас, когда у меня мало доказательств в пользу моей теории. У меня есть только моя интуиция и не самые лучшие навыки чтения людей, которые ни один уважающий себя ученый не воспримет как нечто иное, кроме как ложь.

— Мне скучно, — отвечаю я.

Она вздыхает, почти с отчаянием.

— Тебе было скучно в течение последних трех заданий, — продолжает она, и я подавляю желание закатить глаза.

Может, мы и команда, но мы все равно действуем друг другу на нервы… чаще всего.

Чтобы скоротать время, я в какой-то момент переключаюсь на чтение, в промежутках обмениваясь с Бьянкой колкостями.

Только когда грузовик, перевозящий наши задницы и товары, внезапно останавливается, нарушая равновесие, мы понимаем, что что-то не так.

И Бьянка, и я реагируем на потенциальную угрозу: ее руки на пистолетах, мои пальцы обхватывают шашки.

Мы не сразу поняли, что нас заманили в засаду, и люди наступают на нас со всех сторон.

Но они не учли одного. Несмотря на все наши препирательства, мы с Бьянкой — первоклассные убийцы, и вынужденная близость только улучшила нашу совместимость в работе. Мы убивали быстро и синхронно. Тот, кто послал этих парней, явно не выполнил свою домашнюю работу.

Когда на земле появились трупы, стало ясно, что это было не простое нападение.

— Братва, — хмурюсь я, заметив их татуировки.

Внезапно мои прежние заботы становятся неотложными, и я с трудом сдерживаю свой гнев, сажусь за руль и кричу Бьянке, чтобы она села в машину.

— Это месть, — добавляю я, не отрывая глаз от дороги и нарушая все скоростные ограничения.

— Месть? Но кто? — она хмурится

— Мой тупой братец, вот кто. Черт! Я должен был это предвидеть. Миша всегда был жаждущим власти, но я не думал, что в нем это есть, — слова льются из меня.

Я должен был доверять своим инстинктам.

— Но…

— Никто другой не мог приказать солдатам Братвы преследовать нас. Подумай об этом, Би, — говорю я, когда она кажется неубежденной.

Миша, должно быть, пообещал им что-то в обмен на помощь в свержении моего отца. Он всегда был недоволен своей ролью в организации, в основном потому, что знал, что отец не доверяет ему настолько, насколько следовало бы, будучи первенцем и наследником.

Однако наши постоянные конфликты, должно быть, только укрепили его решимость взять дело в свои руки.

Я должен был знать, что такой человек, как он, никогда не удовлетворится тем, что он не главный. Но независимо от того, что Миша делает, чтобы захватить Братву, больше всего я беспокоюсь за Елену и Катю.

Черт!

Если он избавился от отца и его верных солдат, то ничто не стоит между ним и тем, чтобы сделать с ними все, что он захочет.

Мысль об этом, в сочетании с криками Вани в моих ушах, только заставляет меня сильнее жать на педаль газа, разгоняясь по шоссе в надежде, что я успею вовремя.

— Он убьет их, — Ваня продолжает быть рядом со мной, ее слова не помогают моему и без того напряженному состоянию.

Я едва отрываю взгляд от дороги, чтобы Бьянка загрузила запись с камеры в комплекс.

Как только экраны оживают, я не удивляюсь, когда вижу повсюду кровь: мой отец убит собственным сыном, его тело лежит посреди большого зала.

Миша приказывает своим людям перенести труп отца в выставочный зал — место, предназначенное для предателей и врагов Братвы.

— Черт, — бормочу я, понимая, что, возможно, недооценил Мишу. Он не такой тупой, как заставил меня в это поверить.

И тот факт, что он выставляет тело отца в таком виде в большом зале, является предупреждением для всех, кто думает пойти против него.

Мы достигаем комплекса в рекордное время, и Бьянка предлагает использовать свои навыки снайпера, чтобы прикрыть меня и достать Мишу.

Когда мы разделились, она направилась к хорошей точке обзора, а я — в зал, обращаясь к Ване.

— Видишь, это будет не от моей руки, — шучу я, а она мне лучезарно улыбается. Осознание того, что не я буду избавлять этого ублюдка от страданий, похоже, творит чудеса с настроением Вани.

Несколько охранников встают на моем пути, но я быстро разделяю их пополам, мои клинки плавно проходят по их животам.

Раздается сигнал тревоги, и я понимаю, что это лишь вопрос времени, когда меня окружат. Улыбаясь про себя, я просто жду.