— Ты знаешь, что я не могу любить, — я отвечаю со вздохом. Мы это уже проходили. Я сломан с рождения, и не похоже, что что-то может магически исправить это.

Если бы я мог, Сиси была бы первой… нет, единственной, кому я предложил бы свою любовь.

— Ты не можешь любить, пока любишь ее. — Она поднимает бровь, ее руки скрещены на груди, когда она останавливается передо мной.

— Это не любовь! — простонал я вслух. — Это просто мое эгоистичное желание, чтобы она всегда была со мной. Чувствовать ее рядом… держать ее в своих объятиях… — я останавливаюсь, боль в моей груди усиливается. Почему мне кажется, что я не могу дышать? Как будто вся комната становится все меньше и меньше.

Я закрываю глаза, делая глубокий вдох. Я все еще помню, как увидел ее с доказательствами того, что я сделал. Тот факт, что я мог легко убить ее, почти уничтожил меня. Впервые в жизни я испытал настоящий страх при мысли о том, что ее больше нет. Это было похоже на сильнейший удар в грудь, мой разум затуманился, все мое существо пронзила самая ужасная боль, которую я когда-либо чувствовал.

Мои пальцы сжимают ее волосы, когда я прижимаю их к себе — единственное, что, кажется, успокаивает меня в эти дни.

— Ты эгоистично любишь ее, но при этом бескорыстно отпускаешь, чтобы защитить, хотя это убивает тебя изнутри, — говорит Ваня, качая головой. — Если это не любовь… — говорит она, и я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на нее. — Ты, брат мой, идиот, — заявляет она с раздражением. — Ты ставишь ее благополучие выше своего собственного! Это и есть определение любви!

— И откуда ты знаешь? — спрашиваю я, довольно раздраженный.

— Потому что это то, что ты сделал и для меня! — кричит она на меня.

Я смотрю на нее ошарашено, полностью потрясенный ее вспышкой.

— Ты любишь ее, просто ты не знаешь, как любить. В этом есть разница, — говорит она.

— Но как я могу любить, если я не знаю как? — сокрушенно спрашиваю я.

Я просто хочу ее… Я всегда хотел только ее.

— Ты просто делай то, что делают другие люди. Заботься о ней, осыпай ее вниманием, покажи ей, что она единственная для тебя.

— Но она единственная! — пробурчал я.

— Брат мой, иногда я удивляюсь, как мы связаны. Ты идиот огромных размеров. Ты должен показать ей! Черт, да она, наверное, сейчас ненавидит тебя в последний раз. За то, что ты так безжалостно бросил ее.

— Но я должен был… — говорю я слабо, образы ее бедного избитого тела все еще преследуют мой разум.

— Ты не должен был! Ты просто сбежал при первом же взгляде на то, что все становится немного сложнее. Ты даже не подумал о том, чтобы обратиться за помощью, вместо того чтобы выбросить ее.

— Я думал… и посмотри, к чему это привело. Я убил проклятого психиатра. — Я отворачиваюсь, воспоминания, которые я пережил после того сеанса, все еще болезненная тема. Особенно когда я смотрю на свою сестру…

— И только из-за нее! — Ваня вскидывает руки, возмущаясь. — Ты попробовал один раз и сдался. Брось, Влад. Должно быть больше способов, — говорит она мне. — Я не понимаю, как ты можешь быть таким умным, когда дело касается всех остальных, но таким тупым, когда дело касается тебя самого, — сердито говорит она, и я поджимаю губы, ее слова небезосновательны.

— Что еще я могу сделать, Ви? Я боюсь даже приблизиться к ней на расстояние десяти миль, зная, что если она окажется рядом, я брошусь к ней и…, — мое дыхание сбивается, — снова причиню ей боль.

Вот почему я посылаю Сета проверить ее. Я никогда не смогу остановить себя от того, чтобы пойти к ней, если буду знать, что она рядом.

— Тебе нужно что-то делать со своими вспышками. Это единственный выход, — говорит она мне.

На мгновение я замолкаю, и перспектива того, что Сиси снова будет в моей жизни, наполняет меня чем-то сродни счастью. Не то чтобы я знал, что такое счастье, но я ожидаю, что это что-то похожее на то, что делает со мной ее присутствие.

Но прежде чем я смогу это сделать, мне нужно взять себя в руки.

Постараться.

Черт, но я готов на все, лишь бы убедиться, что я не представляю для нее опасности. У меня просто нет идей.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Возможно, ты права. Но как мне это исправить? Она выглядела такой опустошенной, когда я сказал ей… — Даже если мне удастся взять свои вспышки под контроль, я сомневаюсь, что она так легко меня простит. Я даже не хочу вспоминать слова, которые я изрыгал на нее, ложь, которую я специально говорил ей, чтобы причинить ей боль.

Я хотел оттолкнуть ее от себя как можно дальше, и мне это удалось.

— Ты пойдешь к ней и будешь умолять о прощении. Тебе повезет, если она его даст, — Ваня поднимает на меня бровь, и я вижу, что она на стороне Сиси.

Как бы мне не хотелось с ней спорить, но она права.