Миссис Макалистер не хочет принимать пейзаж, который влияет на итоговую оценку курса. Я изрисовала сотни холстов и альбомов, пытаясь впечатлить ее, но все без толку.

Скучно.

Бездарно.

Вы не умеете владеть цветом.

Крайне посредственно.

Скучно.

Скучно.

Скучно.

Ей не понравилась ни одна из моих работ. Ни одна. И неважно, что мои работы нравятся маминому другу – художнику с мировым именем. Неважно, сколько наград я получила, участвуя в художественных конкурсах.

Итог один. У меня незачет.

Я откидываюсь на кровать, затыкаю лицо подушкой и громко стону.

– Убей меня, Эмма.

– Даже не думай об этом, – девушка борется за мою преграду и заставляет подняться с кровати. – Иди в душ, иначе я испорчу твои странные книги.

– Ты знаешь, как разбрасываться угрозами. И мои книги вовсе не странные.

Она вскидывает подбородок и взмахивает роскошными рыжими волосами.

– Я Кларк. Мы лучшие в угрозах, манипулировании и доминировании.

“Я бы поспорила”, – шепчет внутренний голос, вспоминая эти чертовы антрацитовые глаза, которые я рисовала больше, чем нужно.

Прошлая неделя прошла как в тумане.

Каждый вечер я жду, что он ворвется ко мне в комнату, как варвар. Но он не делает этого. И я до сих пор не могу понять, почему в глубине души я… я ждала.

Он ведет себя, как опытный преследователь. Я часто вижу его тень и получаю множество сообщений, которые в большинстве случаев предпочитаю игнорировать. Нет ничего более ужасающего, чем его близкое присутствие. Мысль о том, что он выполнит свою угрозу пугает меня больше, чем мне хотелось бы признать.

Я захожу в ванну, чтобы быстро принять душ, и зачем-то проверяю сообщения.

Психопат: Не смей избегать меня. Встретимся сегодня?

Психопат: Тебе лучше ответить на мои сообщения, Катерина.

Мои щеки пылают при воспоминании о той утренней пробежке. Серьезно, что, черт возьми, со мной не так? Почему я не могу заблокировать этот номер и забыть его?

“Потому что ты заинтригована?”

“Потому что ты никогда не чувствовала себя такой… живой?”

Он и вправду писал мне слишком часто, не предпринимая никаких разрушающих действий, хотя после брошенных слов я ожидала совсем другого поведения.

“Но я не планирую заниматься с тобой сексом, Катерина. Я планирую трахать тебя”.

Мое дыхание прерывается. Почему он медлит? Почему он ждет моего согласия? Я совсем не понимаю его странную, извращенную, анархическую логику.

Катерина: Оставь меня в покое.

Психопат: Это “нет”?

Катерина: Конечно же, это “нет”.

Психопат: Твои препирания заманчивы и нехило меня заводят. Знаешь, что я делаю прямо сейчас, думая о тебе?

Я не отвечаю и встаю под горячие капли душа, смывая с себя всю нервозность последних дней. Мое сердцебиение учащается, а пальцы горят от страстного желания проверить свой телефон. Приняв душ в рекордные сроки, я вытираюсь полотенцем и открываю переписку.

Психопат: Не находишь слов?

Психопат: Я думаю о твоих губах, Катерина.

Психопат: *эмодзи брызгающих капель* Я кончил, котенок.

О боже… Он просто… просто сумасшедший психопат.

Я быстро надеваю белье, джемпер с джинсами и выхожу из ванной, застав Эмму за просмотром моих альбомов. Она как раз остановилась на рисунках, где были изображены темные глаза моего личного кошмара, и я моментально краснею.

Нет, мое лицо не просто краснеет. Оно пылает.

Боже мой, Катерина, соберись. Сейчас же!

– Это восхитительные работы, Кэтти, – заворожено говорит Эм, не обращая на меня внимания. Я пользуюсь этой задержкой, чтобы остыть и собрать сумку.

– Спасибо. Пойдем?

– Да-да, – подруга перелистывает еще одну страницу. – После кофейни ты поедешь в студию?

– Да, – отвечаю я, заставляя себя не думать о вибрирующем телефоне. – Мне нужно сдать пейзаж профессору Макалистер, скорее всего буду заниматься всю ночь.

– Ты такой ботаник, Катерина, – Эм, наконец, оставляет в покое мой альбом и широко улыбается. – Идем за еще одной сахарной бомбой?

В моей голове мелькают восхитительные картинки сладкого латте на кокосовом молоке, и я киваю.

***

Я готова боготворить всех богатых наследников Кингстона за то, что те настояли на открытии Старбакса на улице Хай-Стрит, находящейся прямо в центре Элгина. Элеонор включает “Bubblegum Bitch” Марины Диамандис, а я наслаждаюсь поездкой, сидя на заднем сидении Астон Мартина.

Эль делает звук потише и спрашивает:

– Девочки, мы ведь присоединимся к Хэллоуинской вечеринке в следующую субботу?

Мимо меня проносится зеленый пейзаж леса, однако я не наслаждаюсь им – я пытаюсь запомнить оттенки, чтобы изобразить их на бумаге в ближайшие часы.

– Разве Хэллоуин на следующей неделе?

– Нет, но Фло решила устроить тематический вечер заранее, – отвечает Эль.

Я гляжу в зеркало и вижу хмурое лицо Эммы.