Я киваю и позволяю ему вывести меня к маленькому пляжному бару, который мы выбрали для проведения церемонии и приема. Это маленькое, интимное мероприятие, ничего грандиозного и помпезного. Песок под моими босыми ногами теплый, а не горячий, морской бриз треплет волосы, заставляя меня удивляться, почему Михаил жалуется, ведь температура прекрасная.

Четыре подружки невесты идут по проходу впереди меня, и я смотрю им вслед. Льдисто-голубые глаза находят мои с другого конца пляжа, и кажется, что время остановилось. Вот и все. Назад дороги нет. Я думала, что Элиас хотел сломать меня, но вместо этого он дополнил меня, и я никогда в жизни не была готова к чему-либо больше.



Элиас кружит меня по танцполу, улыбаясь.

— У меня от тебя дух захватывает, nena, — бормочет он.

Я машу головой.

— Мне все еще трудно смотреть на тебя и не ожидать оскорблений.

Он усмехается.

— Правда? Даже после десяти месяцев, когда я пресмыкался и доказывал тебе, насколько я серьезен?

Я киваю в ответ.

— Десять месяцев не стирают шести лет.

— Туше. — Он кружит меня под музыку, а затем снова заключает в объятия. — Мне предстоит еще много работы, не так ли?

— Еще как, — говорю я, пригвождая его взглядом. — Осталось пять лет и два месяца.

Он смеется.

— В конце концов, ты потеряешь счет. — Его рука перемещается к маленькому бугорку у меня на животе. — Особенно когда появится малыш.

Я тяжело сглатываю, глядя ему в глаза.

— Как ты думаешь, мы готовы стать родителями?

Элиас качает головой, из-за чего мой желудок опускается.

— Нет, не думаю, что кто-то вообще бывает готов. — Его хватка перемещается на мои бедра, и он сжимает их. — Но мы разберемся с этим вместе.

Я не могу поверить, что его слова приносят мне такое утешение. Многие сказали бы, что я сумасшедшая, раз вообще рассматривала возможность брака с человеком, который годами пытался сломать меня, но думаю, что моя точка зрения изменилась в тот момент, когда я узнала причину жестокости, из-за которой он заставил меня пройти через это.

Он стал свидетелем того, что не должен видеть ни один тринадцатилетний мальчик. Его отец хладнокровно забил его мать до смерти, и я не могу представить, какую ярость он затаил в себе с того дня.

— Когда ты собираешься рассказать своему брату? — Спрашивает он.

Я нервно сглатываю. Мысль о том, чтобы сказать Михаилу о беременности всего через несколько месяцев после окончания академии, сводит мой живот.

— Скоро, — отвечаю, пожимая плечами. — Говорят, лучше подождать до двенадцати недель.

Элиас бросает на меня взгляд, который дает понять, что он не купился на мою чушь.

— Уже тринадцать недель, принцесса. И ты рассказала всем своим подругам, так что этот аргумент не имеет смысла.

Я тяжело вздыхаю.

— Ладно, я просто боюсь сказать ему, но сделаю это завтра.

Он смеется, качая головой.

— Что тут смешного? — Спрашиваю его.

— Тот факт, что ты вообще думаешь, что завтра сбежишь из нашей постели, довольно забавен. Ты так не думаешь?

При мысли о том, что он собирается держать меня в постели весь день, глубоко внутри поднимается жар. Мое тело горит от этой идеи, отчаянно желая, чтобы он воплотил ее в жизнь.

— Хорошо, я скажу ему, как только ты освободишь меня из плена.

Он притягивает меня ближе.

— Думаю, мне пора взять тебя в плен прямо сейчас.

Дрожь пробегает по моей спине.

— Я думаю, это отличная идея.

— Конечно, потому что ты моя маленькая грязная девчонка, да? — шепчет он мне на ухо.

— Да, — выдыхаю я.

Он хватает меня за руку и уводит с танцпола и с зала для мероприятий пляжного бара. Я тяжело сглатываю, пока он ведет меня по пляжу к нашему домику на краю моря.

— Разве мы не должны были поблагодарить всех за то, что пришли, или что-то в этом роде?

Элиас качает головой.

— Они будут здесь утром.

Я выгибаю бровь.

— Я думала, ты сказал, что мы не покинем кровать.

— Верно. — Он усмехается. — Они будут здесь, когда мы, наконец, выберемся из хижины через пару дней.

Я качаю головой, потому что он ведет себя нелепо. Мы ни за что не сможем продержаться в хижине несколько дней, не получив хотя бы немного еды и напитков.

Он останавливается перед дверью и неожиданно поднимает меня на руки.

— Что ты делаешь?

— Переношу тебя через порог, разумеется.

Я смеюсь, когда он делает именно это и осторожно опускает меня на кровать с балдахином в центре красивого пляжного домика.

Пахнет океаном и розами, лепестки разбросаны по всей кровати и полу.

— Это место прекрасно, — говорю я, глядя в окно на залитое лунным светом море, мерцающее прямо за ним.