— С левой стороны, примерно на три дюйма ниже подмышки.

Ниткин одобрительно кивает.

— Именно.

Он отходит в другой конец класса, продолжая бубнить что-то о частях тела.

Ева толкает меня локтем.

— Ты в порядке?

Я бросаю на нее взгляд.

— Да, почему не должна быть?

Она пожимает плечами.

— Ты выглядишь немного рассеянной, вот и все.

Я сглатываю комок, потому что это правда. Прошло уже три дня с тех пор, как мы вернулись в академию, а Элиас едва взглянул на меня. Он не сказал ни слова, и это заставляет меня нервничать.

Сейчас он сидит позади меня в классе, и я не могу заставить себя взглянуть в его сторону. Он вошел и сел без единого слова или насмешки — никаких глупых комментариев или швыряния в меня вещами. Это не то, чего я привыкла ожидать, и это нервирует меня больше, чем что-либо другое.

Камилла сидит по другую сторону от меня и почти не разговаривает, уставившись на профессора Ниткина. Она странно тихая, даже если мы находимся на уроке анатомии, и разговоры могут привести к серьезным неприятностям. Обычно это не мешает ей болтать без умолку.

— Что ты делаешь после урока? — Спрашиваю я ее, зная, что у нас обеих будет свободное время.

Она смотрит на меня и пожимает плечами.

— Не уверена, а что?

— У меня дальше окно, подумала, мы могли бы поболтать где-то.

Она кивает.

— Конечно.

— Гурин, — рычит Ниткин, отчего я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи. — Я скажу, чем вы займетесь на следующем уроке, и это — наказание.

Я тяжело сглатываю, встречаясь взглядом с нашим профессором.

— Мне очень жаль, сэр.

— Сожаление не отменит этого. Вы двое останетесь здесь.

Я слышу, как Элиас посмеивается со своими друзьями позади меня, и это привлекает внимание профессора.

— И ты можешь присоединиться к ним, Моралес.

— Сэр?

— Ты меня слышал. Вы все трое останетесь после урока.

Он переходит на другую сторону аудитории, продолжая читать лекцию.

— Большое спасибо, Гурин, — говорит Элиас, бросая в меня бумажный шарик.

Я смотрю на него, внутри бушуют противоречивые эмоции. Часть меня была обеспокоена тем, что Элиас предпримет дальше, но теперь я не уверена, что он задумал.

Вместо того, чтобы возразить, я концентрирую свое внимание на профессоре и пытаюсь до конца часа держаться подальше от неприятностей. На меня не похоже оставаться для наказания после занятий. Обычно я знаю, когда болтовня на уроке Ниткина может сойти с рук, а когда нет.

Когда все встают, чтобы уйти, мы с Камиллой остаемся сидеть.

Ниткин поначалу игнорирует нас, пока все остальные не уходят.

Я чувствую, как взгляд Элиаса прожигает дыру в моей спине, и мне становится не по себе. Камилла наклоняется ближе.

— Не могу поверить, что нас задержали.

Я бросаю на нее извиняющийся взгляд.

— Прости.

Щелчок линейки по столу передо мной заставляет нас выпрыгнуть из кожи.

— Вы двое, похоже, так и не усвоили урок, да? — Спрашивает Ниткин, его карие глаза такие холодные, каких я никогда не видела. Они несколько раз перемещаются между мной и Камиллой, в конце концов задерживаясь на Камилле.

— Прошу прощения, сэр, — отвечаю я, зная, что единственный способ справиться с этим психом — играть в открытую.

— Элиас, — рявкает он, переводя взгляд за мою спину. — Сядь рядом с Гурин.

По спине пробегает дрожь при мысли о том, что мне придется сидеть рядом с ним. Я не решаюсь оглянуться, когда слышу, как он собирает свои вещи, а затем его шаги приближаются ко мне. Даже когда он садится, я не могу заставить себя посмотреть в его сторону.

— Теперь я хочу, чтобы все вы написали мне эссе на тысячу слов о лучшем способе убийства ножом, — говорит Ниткин, обводя взглядом каждого из нас, но дольше задерживаясь на Камилле, особенно в конце.

Я хмурю брови, когда замечаю, как краснеют щеки Камиллы, и вспоминаю ее комментарий на днях в кафетерии.

Возможно, я попытаю счастья с Ниткиным.

Девчонка определенно сумасшедшая, если охотится за этим типом. До меня дошли слухи, которых хватило бы, чтобы отправить в бегство большинство мафиозных главарей. Он не из тех мужчин, с которыми хочется связываться или прыгать в постель. Мурашки пробегает по спине, когда чувствую, как рука Элиаса касается моей. Он сидит на скамейке слишком близко ко мне, и я ощущаю его тепло на себе.

— Поняли? — Спрашивает Ниткин.

Я киваю в ответ.

— Да, сэр.

— Само собой, — говорит Элиас.

Камилла просто кивает, ее щеки теперь насыщенно красные.

Я открываю блокнот и пишу, отчаянно пытаясь не обращать внимания на парня, сидящего так близко ко мне, что я чувствую опьяняющий аромат его одеколона. Он витает в воздухе и обволакивает меня, как кокон.