«Ты идешь со мной на Зимний бал.»

Ублюдок.

Как будто шантажировать истинным происхождением моей семьи недостаточно, этот сукин сын теперь прибегает к моим унизительным фотографиям. Я тяжело сглатываю и запихиваю фото обратно в конверт как раз вовремя. Ко мне подкрадывается Камилла.

— Что ты делаешь? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Просто беру книгу, которая нужна мне для учебы. — Я засовываю конверт под стопку учебников и достаю книгу, которая нужна мне для задания. — Ты?

— Мне скучно, и у меня свободное окно. Не хочешь потусоваться?

Я смотрю на книгу в своей руке, а затем на Камиллу.

— В библиотеке? — Предлагаю ей.

Она закатывает глаза.

— Ты такой ботаник. Как я вообще с тобой подружилась?

Я смеюсь.

— Прости, что я серьезно отношусь к учебе.

Камилла вздыхает.

— Это потому, что ты на самом деле готовишься к тому, чтобы возглавить семейный бизнес. — В ее глазах появляется печаль. — Мой отец намерен продать меня тому, кто больше заплатит, и это моя единственная цель в жизни.

— Этого не может быть, — говорю я, зная, что ее отец, несмотря на то, что он холодный и расчетливый человек, заботится о Камилле. Я встречалась с ним и видела, как он души в ней не чает.

— Поверь мне, это так. — Она смотрит мне в глаза. — Моя кузина Ималия сбежала с одним из наших врагов, и это вызвало спор между отцом и его сестрой, мамой Ималии.

Я слышала о том, что ее двоюродная сестра сбежала со Спартаком, паханом Братвы Волкова. Это стало новостью по всей стране, особенно среди русских.

— Какого рода спор?

— О браке по расчету. Мой отец настаивает, что устроит его и для меня, и для Мии. — Она сцепляет большие пальцы рук. — Я подслушала, как он рассказывал нашей тете.

Я морщу нос.

— Это отстой. Михаил никогда бы не стал принуждать меня к браку.

По крайней мере, я надеюсь, что он бы этого не сделал. Не могу отрицать, что уже некоторое время меня не покидает чувство, что я не смогу по-настоящему править братвой без мужчины рядом.

— Это потому, что твой брат крутой. — Она переплетает свои руки с моими. — Ладно, давай позанимаемся в библиотеке, как пара ботаников.

Я смеюсь.

— Но ты не можешь меня отвлекать.

Она надувает губы.

— Тогда что веселого в том, чтобы ходить в библиотеку?

— Выполнять работу. Ты можешь делать то, что у тебя получается лучше всего.

— И что же? — спрашивает она.

— Смотреть на людей.

Ее лицо озаряется, и она кивает.

— Хорошая идея. Я люблю наблюдать за людьми.

— Ты странная, знаешь это?

Она кивает.

— Конечно. Все лучшие люди — странные.

Направляясь в библиотеку, мы погружаемся в дружеское молчание. Это безумие, как мои подруги могут так легко вытащить меня из депрессии и отвлечь от того ада, в который меня ввергает Элиас. Правда, это никогда не длится долго. Мои проблемы всегда всплывают на поверхность, и фотография в шкафчике не выходит у меня из головы.

Мы добираемся до библиотеки, и после быстрого осмотра, с радостью отмечаю, что Элиаса здесь нет. Я сталкиваюсь с ним в библиотеке гораздо чаще, чем в другие годы, и, боюсь, это потому, что ему нравится играть со мной здесь, на моей территории.

— Обычное место? — Спрашивает Камилла, бросая взгляд на угловой столик, который я всегда выбираю.

Когда я смотрю на него, то всё, что я вижу, — это Элиаса, сидящего рядом со мной, его рука под моей юбкой, когда он подталкивал меня к краю.

— Конечно, — говорю, пожимая плечами.

Я не могу позволить ему так залезть мне в голову, независимо от того, насколько он уже проник мне под кожу.

Камилла опускается на стул и откидывает голову на спинку.

— Просто нахождение в библиотеке меня утомляет.

Я закатываю глаза.

— Ты драматизируешь. Мы зашли минуту назад.

Она открывает глаза и смотрит на меня с серьезными видом.

— Да, это истощает. Все эти ботаники и книги. — Она качает головой. — Серьезно, как мы в итоге стали подругами?

— У меня такое чувство, что это вина Адрианны.

Камилла кивает.

— Должна была догадаться. — Она игриво подталкивает меня локтем. — Ты же знаешь, что я шучу?

— Конечно, — говорю я, открывая книгу на странице, на которой закончила.

— Это был хороший день. Даже если для того, чтобы подтолкнуть тебя к нашей чудаковатой компании, потребовалось, чтобы твои подруги вели себя как идиотки.

Я поднимаю бровь.

— Ты действительно можешь назвать троих компанией?

— Прекрасно, наше трио отшельников. — Она качает головой. — Тебе нравится подшучивать над тем, что мы, по сути, были тремя лузерами, пока не появилась ты?

— Это чушь собачья, и вы это знаете. Вы не были лузерами.