Я останавливаюсь так, что мой член оказывается глубоко внутри нее, и качаю головой.

— Нет, это так хорошо, потому что это пистолет. Потому что ты доверяешь мне настолько, что я трахаю тебя им, и это доверие делает меня тверже гвоздей, Камилла.

Ее губы дрожат, когда она ловит мой взгляд.

— Мне страшно.

— Хорошо. Ты должна бояться. - Я обхватываю рукой ее горло. — Я наслаждаюсь твоим страхом так же сильно, как и твоей болью.

Ее ноздри раздуваются, а пульс под моей кожей учащается.

— Трахни меня, - говорит она сквозь стиснутые зубы.

Я делаю, как она просит, трахая ее так чертовски жестко, что не уверен, пытаюсь ли я доставить ей удовольствие или сломать ее. Это всё одно и то же.

Боль и удовольствие. Насилие и секс. У меня они всегда шли рука об руку.

Постепенно страх, который она испытывала из-за пистолета в своей попке, исчезает, и на первый план выходит удовольствие. Ее стоны наполняют мой кабинет, и я знаю, что если бы кто-то стоял снаружи, он бы понял, что мы занимаемся здесь сексом, поэтому я достаю из верхнего ящика кусок ткани и комкаю его.

— Открой рот, - приказываю.

Камилла послушно открывает рот, и я запихиваю в него ткань.

— Мы же не хотим, чтобы нас услышали, не так ли?

Она качает головой, все ее тело яростно содрогается на столе.

— Ты близка к тому, чтобы кончить для меня?

В ее глазах вспыхивает раздражение, потому что она не может ответить из-за ткани во рту, но она кивает в ответ.

— Хорошо, я хочу почувствовать твой оргазм с пистолетом в твоей попке и моим членом в твоей пизде.

Я чувствую, как тьма пробивается на поверхность, моя жажда крови возвращается с удвоенной силой. К сожалению, я не держу ножи в кабинете, так как это слишком большое искушение. Если бы у меня был один здесь, я бы разрезал ее кожу, пока она разваливается на части.

Я чувствую, как ее мышцы сжимаются вокруг моего члена с каждым толчком. Ее глаза закатываются, когда наслаждение становится невыносимым. Ткань заглушает ее стоны, когда она кончает, содрогаясь на моем столе, поскольку интенсивность оргазма, кажется, сотрясает ее физически.

Не в силах больше сдерживаться, я выпускаю свою сперму глубоко в нее. Я знаю, что Камилла принимает противозачаточные таблетки, потому что проверил ее медицинскую карту в медпункте. В первый раз, когда мы занимались сексом, я был идиотом, который не проверил и трахнул ее без защиты.

Как только мы оба приходим в себя от взаимного кайфа, я вытаскиваю пистолет из ее задницы и бросаю его на стол. Затем вынимаю тряпку у нее изо рта, и она делает глубокий, хриплый вдох. Наше рваное дыхание - единственное, что стоит между нами, так как после того, что только что произошло, нам нечего сказать.

Каждая встреча с Камиллой Морроне все глубже погружает меня в безумие, и я знаю, что должен остановиться, пока не сорвался с обрыва и не нанес непоправимый ущерб.

 

Глава 23

 

 

Гаврил

 

 

 

— Итак, Гэв, как у тебя дела? - Джейн спрашивает, сидя напротив меня с блокнотом и ручкой в руках и внимательно смотрит, как будто ей не наплевать, как я себя чувствую.

Все психотерапевты одинаковы. Берут деньги только за то, что задают несколько гребаных вопросов, но у меня нет выбора. Оак не собирался принимать отказ в качестве ответа.

— Прекрасно, спасибо.

Она кивает и что-то записывает, словно каким-то образом извлекла информацию о моем психическом состоянии из двух долбаных слов.

— Оак обеспокоен тем, что ты находишься на грани очередного срыва. Можешь объяснить почему?

— Хрен его знает. - Я провожу ладонью по шее. — Я был немного взволнован, потому что моя рабочая нагрузка увеличилась. Вот и все.

— Хм.

Она что-то записывает, выражение лица такое, будто она не верит моему отрепетированному бреду. Раньше я всегда вводил ее в заблуждение, но тогда я лучше контролировал ситуацию.

— Что?

Она делает глубокий вдох.

— Я просто думаю, что ты кажешься другим.

— Ну, прошло несколько лет с тех пор, как мы виделись в последний раз.

— Да, но я чувствую, что тьма, которую мы обсуждали, сейчас сильнее, чем когда-либо.

Я стискиваю зубы.

— Возможно, я и есть воплощение тьмы.

— Что ты хочешь этим сказать?

С некоторых пор я понял, что не могу её контролировать, потому что все, что я делаю, - это подавляю часть себя.

— Тьма - это часть меня, поэтому я не пытаюсь ее контролировать.

Джейн кивает.