Камилла Морроне собирается уничтожить всё, что я так старательно контролировал, и все же я не могу не попасть в ловушку. Я знаю, что это ошибка, но все равно совершаю её, потому что я плохой человек. Такие мужчины, как я, берут то, что хотят, и плевать на последствия.

 

Глава 15

 

 

Камилла

 

 

 

Рука Гаврила с силой обхватывает мою талию, он поднимает меня и несет так, словно я ничего не вешу, в пустой класс, примыкающий к его кабинету, и к двери в подвал. Он поддерживает меня одной рукой, а свободной открывает дверь.

Мое сердце колотится со скоростью тысячи миль в час, мчась, как лошади на ипподроме, когда нас окутывает темнота. Темная, садистская комната пыток Гаврила - это место, в которое я мечтала вернуться с момента последнего раза, когда я кончила от одной только боли.

— Зачем мы сюда спускаемся?

Бабочки порхают в моем животе, когда на его губах появляется жестокая ухмылка.

— Потому что тебя нужно наказать, malishka.

— Наказать? За что? - Спрашиваю, зная, что не сделала ничего плохого.

Он снова прикусывает мою губу, заставляя воспаленную кожу кровоточить. А затем облизывает ее, как голодный зверь, отчаянно желающий отведать свою добычу.

— Тебя нужно наказать за то, что ты грязная маленькая потаскушка, которая не может не возбуждаться каждый раз, когда я тебя бью.

— Вы выпороли меня всего один раз, - замечаю я.

Его глаза сужаются.

— Дважды, если считать девятый класс.

Как, черт возьми, он это помнит?

— Вы помните, как наказывали меня в тот день? - Уточняю я.

Его ухмылка становится шире.

— Конечно, я едва ли мог думать о чем-то другом, кроме грязной девчонки, которая трется бедрами друг о друга, испытывая боль.

Жар охватывает меня, и я отвожу глаза.

Он ставит меня на ноги, после чего приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Не стыдись. Это естественно, malishka. - Он перемещает губы к моему плечу и осыпает его мягкими поцелуями, пока не добирается до изгиба у горла, сильно впиваясь зубами в мою кожу. Он срывает с меня блузку и швыряет ее на пол.

Я стону, не в силах понять, почему боль так хорошо ощущается. Ниткин двигается выше, покусывая мою горло, как животное.

— Сегодня мы попробуем кое-что, что либо заставит тебя пуститься наутек, либо тебе это понравится так же сильно, как и мне.

В его голосе звучат странные нотки, от которых у меня сводит живот.

— Что именно мы будем пробовать?

— Игру с ножом, - бормочет он мне в ухо, прежде чем прикусить его.

Я тяжело сглатываю.

— Что это значит?

— Я поиграю с тобой с помощью своего ножа. - Его голос глубокий, хриплый и чувственный. — Слегка надрежу твою кожу и поиграю с кровью. - Хриплость в голосе усиливается. — Нарисую ею шедевр на твоей прекрасной коже.

Всё перешло к настоящей развращенности гораздо быстрее, чем я ожидала. На самом деле, я и представить себе не могла, что он скажет именно это, даже в самых смелых мечтах. И все же я помню чистый восторг в его глазах, когда он увидел, что порвал мне кожу своим хлыстом. То, как он пробовал мою кровь, словно дикий зверь.

Некоторое время я безучастно смотрю на него и могу ясно видеть нетерпение на его лице, пока он выжидающе хмурится. Дело в том, что то, о чем он говорит, должно вызывать отвращение, и все же это приводит меня в восторг. Болезненный бессмысленный восторг, и я киваю головой, прежде чем успеваю обдумать это.

— Хорошо.

Его плечи слегка расслабляются от облегчения, он притягивает меня к себе, глубоко целуя. Его поцелуи свирепы, как будто он пытается поглотить меня изнутри, совсем как монстр, о котором он предупреждал меня.

Я запускаю пальцы в его волосы, притягивая мужчину ближе, когда моя потребность в нем становится всё глубже.

Он гортанно стонет, с силой хватая меня за запястья и заводя их мне за спину.

— Что я тебе говорил?

Я сглатываю.

— Я не могу ничего делать без Вашего разрешения.

— Именно так.

Доминирующий тон его голоса заставляет мои бедра сжаться.

— Прошу прощения, сэр.

— Пришло время узнать, какое прекрасное произведение искусства ты создашь, malishka.

Он быстро целует меня еще раз, прежде чем оставить стоять полуголой в подвале, а сам идёт к стене, где висят его инструменты.