На прикроватном столике стоят хрустальный графин с водой и стакан. Несмотря на пересохшее горло, я не решаюсь выпить. По крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю, где я нахожусь и как сюда попала.

Подойдя к окну, я заглядываю сквозь занавески. Мы высоко, может быть, этажей пятнадцать, откуда открывается вид на ухоженные сады внизу. Архитектура выглядит средиземноморской — терракотовая черепица на крыше и белые оштукатуренные стены. Пальмы покачиваются на легком ветерке.

Это не Бостон. Это и близко не Бостон.

Мой пульс учащается, когда начинает нарастать паника. Я проверяю карманы, но телефона нет. Дверь из тяжелого дерева с декоративной латунной фурнитурой. Я бросаюсь к ней и дергаю за ручку, но обнаруживаю, что она заперта.

Накатывает волна тошноты, и я падаю на кровать, прижимая пальцы к вискам. Думай, София. Что произошло в галерее? Там были голоса, незнакомые мужчины... потом ничего.

Меня похитили. Похитили. Но кто? И почему?

Замок щелкает, и я замираю, когда дверь начинает открываться.

Дверь распахивается, и входит пожилой мужчина. Его серебристые волосы и дорогой костюм говорят о богатстве, но его глаза привлекают мое внимание, потому что они зелено-золотистого оттенка, который отражает мой.

— Кто ты? Где я? — Я делаю несколько шагов назад, пока мои ноги не упираются в кровать.

Он поднимает руки в умиротворяющем жесте. — Я Марио Кастеллано.

Мое культивируемое самообладание рушится, когда знакомое имя пробивает мою защиту. Кастеллано. Семья, о которой предупреждал меня Николай. Те, кто убил моих приемных родителей. Моя биологическая семья.

— Отойди. — Я хватаю графин с водой, готовая использовать его как оружие. Мои руки дрожат, но хватка остается твердой.

— Пожалуйста, София. Я не причиню тебе вреда. Я твой дедушка. — В акценте Марио слышатся нежные итальянские нотки, но я помню, что Николай рассказывал мне о них — об их жестокости, безжалостности.

— Ты убил их. — Мой голос срывается. — Моих приемных родителей. Они были невиновны.

Лицо Марио вытягивается, неподдельная боль пересекает его черты. — Это был не мой приказ. Жена твоего отца… — Он качает головой. — Я бы никогда не причинил им вреда. С ними ты была в безопасности, под защитой.

— Под защитой? — Я издаю резкий смешок. — Они погибли в инсценированной автомобильной аварии. Из-за меня. Из-за того, кто я.

— София, piccolina1... — Он делает шаг вперед.

— Не надо! — Я поднимаю графин повыше. — Не называй меня так. Ты потерял всякое право на семейные отношения, когда твоя организация убила единственных родителей, которых я знала.

Его плечи опускаются, но его глаза, которые так жутко похожи на мои собственные, остаются прикованными ко мне. — Я понимаю твой гнев. Но есть вещи, которые тебе нужно знать о своем происхождении, о том, кто ты на самом деле.

— Я знаю, кто я. — Слова звучат сильнее, чем я чувствую. — Николай рассказал мне все.

Выражение лица Марио становится жестче при упоминании имени Николая. — Ах да, русский. Он забил тебе голову своей версией правды, несмотря на то, что ты ничего не знаешь. Но есть много правды, София. У этой истории много сторон.

— Мой отец… — Слова звучат странно на моем языке. — Он тоже хочет моей смерти?

Лицо Марио смягчается, и он делает осторожный шаг вперед. Когда я не поднимаю графин выше, он продолжает. — Нет, piccolina. Твой отец даже не знает о покушениях своей жены на твою жизнь. Он верит в историю, которую она рассказала ему много лет назад, что твоя мать забрала тебя и исчезла.

Я слегка опускаю графин, мои руки дрожат от того, что я держу его. — Тогда почему?

— Его жена, Люсия... — челюсть Марио сжимается. — Она не могла родить ему детей. Они пытались годами. Потом она узнала правду о твоей матери, о тебе. О том, как твой отец спрятал тебя прямо у нее под носом, обеспечив тебе привилегированную жизнь, в то время как она страдала от выкидыша за выкидышем.

Графин выскальзывает у меня из рук, но Марио ловит его прежде, чем он успевает разбиться. Он осторожно ставит его на прикроватный столик.

— Она была в ярости, — продолжает он. — Узнать, что не только ее муж был неверен, но и что его незаконнорожденный ребенок жил счастливой жизнью, в то время как она... — Он качает головой. — Ее поглотила горечь.

— Значит, она пыталась убить меня? — Мой голос звучит тихо, по-детски. — Потому что у нее не могло быть своих детей?

Слова Марио доносятся медленно, каждое отягощено горем. — Твои отец и мать узнали о планах Люсии причинить тебе вред. Они знали, что она не остановится, пока... — Он делает паузу, собираясь с духом. — Антонио и Мария тайно договорились. Нашли тебе безопасный дом вдали от Флоренции, вдали от семейной политики и опасностей.

У меня подкашиваются ноги, и я опускаюсь на кровать. — Мне было шесть?