Окна длинной комнаты выходят на Исследовательские Поля Басса, пасмурный полуденный свет отражается от отполированного овального стола. Вокруг него аккуратно расставлены кожаные вращающиеся стулья, которые всё ещё пахнут новизной, стеклянная доска в конце комнаты чистая и сверкающая. Я прихожу первой из преподавателей и направляюсь к боковому столику, где только что были расставлены кофейники со свежим кофе и чаем и поднос с пирожными, наливаю чашку черного кофе, пытаюсь заставить себя не подсчитывать, сколько моих кровно заработанных средств уходит на легкомысленные расходы Хью на подобные собрания и совещания.

— Кэннон всегда заказывает клубничные дениши14, — говорит Брэд, останавливаясь рядом со мной и касаясь пальцами моего бедра на пути к подносу с выпечкой, разворачивая пластиковую обёртку, чтобы достать липкий дениш.

Одна тысяча сто пятьдесят два доллара и тридцать четыре цента в год, — провозглашает мой внутренний голос.

Господи.

— Да, — говорю я, сжимая зажигалку в кармане. — Может быть, для разнообразия, он мог бы попробовать не заказывать еду у О'Тула. Уже надоело, — ворчу я. Брэд только посмеивается с полным ртом слоеного теста.

— А как же клубничные дениши, — умоляет он, откусывая ещё один кусочек, почти съедая всё целиком.

Я закатываю глаза, но ничего не говорю в ответ, поворачиваясь с кофе в руке, когда шум голосов привлекает мое внимание к двери. Следующим входит Хью, за ним Джой, а через мгновение Мадлен с благодарной улыбкой бросается в мою сторону. Доктор Соренсен идет за ней по пятам, его раздражение бурлит под гладким фасадом его серо-голубых глаз, отглаженной черной рубашки и идеально сшитых брюк. Его взгляд задерживается на мне, а затем переходит на книгу в моей руке. Когда наши глаза снова встречаются, его сужаются.

— Доктор Кэннон, я нашла ваш учебник, — говорю я со своей самой очаровательной улыбкой, подходя к нашему повидавшему виды начальнику с протянутой книгой. — Доктор Соренсен, должно быть, оставил его в комнате для персонала. Я нашла его на микроволновке.

Доктор Кэннон благодарит меня, ворча при этом о своем смертельном враге: Микроволновке. Он клянется, что этот безобидный прибор взорвался два месяца назад, когда он разогревал суп в чашке, — подвиг, который до сих пор никто не смог повторить. Но всему департаменту известно, что, он положил в микроволновку металлическую ложку.

Я одариваю Джека приторно-сладкой улыбкой. Его ледяной взгляд становится смертоносным.

Я решила, что гораздо веселее иметь его в качестве заклятого врага, нежели в качестве друга, который отказывается проявлять более теплое отношение ко мне.

Я отодвигаюсь от стола ровно настолько, чтобы другие преподаватели, входящие в комнату, могли выстроиться в очередь за напитками и выпечкой, нервная энергия нарастает в разговорах, которые заполняют пространство. Перекидываясь парой слов с коллегами, стоящими в очереди, я потягиваю свой кофе, пока Джек подбирается всё ближе. Температура в комнате, кажется, резко падает по мере того, как он приближается, и всё же моя кожа становится горячее. Жар ползет от моей груди вверх по шее, нащупывает пульс, огибает челюсть и проникает в кожу щек. Впервые, глаза Джека покидают мои, только для того, чтобы переключить своё внимание на движение моего горла, когда я сглатываю.

— Доктор Соренсен, — говорю я, когда он останавливается передо мной. Как обычно, думаю, что он не собирается отвечать.

Я вынимаю руку из кармана.

Щёлк, щёлк.

Глаза Джека сужаются до тонких щелок. Его челюсть сжимается. Между нами витает аромат ветивера15.

— Доброе утро, доктор Рос.

Щёлк, щёлк.

— Тебе нужно съесть пирожное, — шепчу я, наклоняясь чуть ближе, и этот земляной, лесной аромат ветивера наполняет мои ноздри. — Ты такой хороший мальчик. Какой смысл в кликер-дрессировке16 без награды?

Щелкнув в последний раз, я убираю зажигалку обратно в карман, моя слащавая улыбка преследует Джека, пока он останавливается рядом с моим плечом. Его глаза изучают моё лицо, прокладывая дорожку по румянцу, всё ещё согревающему мои щеки, опускаясь к губам, прежде чем остановиться на изгибе моего горла.

— Еда меня не особо мотивирует, — говорит он, его голос настолько тих среди болтовни наших коллег, что слышать его могу только я.

Я насмешливо фыркаю.

— Это твоя слабая попытка соблазнения, Джек?

Он наклоняется ближе, его рука в миллиметрах от моего плеча.

— Если бы я хотел соблазнить тебя, ты бы уже стояла на коленях в холодильной камере, обхватив своим маленьким предательским ртом мой член, и умоляла бы меня о большем, — шепчет он.

На мгновение всё в комнате исчезает.

Всё, кроме Джека.