Слоан издает какой-то сдавленный писк. И начинает подпрыгивать. Сначала чуть-чуть, но с каждой секундой еще быстрее.

— Ты кажешься взволнованной, любимая.

С ее губ срывается неразборчивый, искаженный звук.

— Тс-с. Здесь мужчина-парень пытается сделать предложение.

— Роуэн…

— Слоан Сазерленд, моя прекрасная Черная птичка. С первой встречи ты изменила ход моей жизни. Я не могу вспомнить, было ли мне также весело без тебя. Не помню, чтобы чувствовал что-то, кроме оцепенения, пока ты не ворвалась в мой мир, сидя в маленькой вонючей клетке с пастой орзо, — говорю я, улыбаясь, когда ее смех прорывается сквозь слезы. Крепче сжимаю ее дрожащую руку. — Я не могу представить себе будущее без тебя. И не хочу представлять, никогда. Так что выходи за меня замуж, Слоан, и мы будем вечно пускаться в безумные приключения, будем лажать, будем лучшими друзьями, будем заниматься карате в гараже и любовью каждый день, и состаримся вместе. Потому что я не могу представить себе никого, с кем хочу провести все эти моменты, только тебя.

Я вырываю кольцо из ее рук и надеваю его на кончик ее пальца.

— Что скажешь, Черная птичка? Выйдешь за меня?

Слезы струятся по ее веснушкам, когда она кивает, ее голос напряжено произносит слова, которые я ждал месяцы, а может быть, даже годы.

— Да, Роуэн. Конечно, я выйду за тебя.

Я надеваю кольцо ей на палец, она едва бросает на него взгляд, врезается в меня, почти сбивая с ног, обхватывает мое лицо ладонями, шепчет «да, да, да» и отчаянно целует.

— Я люблю тебя, Палач, — шепчет Слоан, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в лицо.

Ей даже не нужно говорить, потому что я чувствую это в каждом прикосновении и взгляде. Чувства вливаются в поцелуй, когда она прижимается к моим губам, как будто вся любовь живет на ее языке. Но слова все еще западают в сердце, строят еще один слой нерушимого фундамента.

Слоан замедляет поцелуй, и когда мы отстраняемся, она хватает меня за руку, чтобы поднять на ноги. Как только я встаю, она тащит меня в темный коридор, который ведет к выходу из кухни и коллекции дорогих автомобилей доктора.

— А теперь давай займемся карате в гараже.

— Под «карате» ты подразумеваешь, что я перегну тебя через капот «Порша» доктора Стефана и буду трахать, пока ты не станешь умолять остановиться?

Слоан бросает лукавую ухмылку через плечо. У нее появляется ямочка рядом с губой, когда она подмигивает мне и ведет в тень.

— Иди за мной и узнаешь, красавчик.

Видимо, я был прав. Мы не нормальные люди. Мы монстры.

Но если мы монстры, то будем процветать в темноте.

Вместе.

Этот город вызывает отвращение.

Запах загрязненного моря. Выхлопы проезжающего автобуса. Дыхание людей, которые выплескивают свои гнилостные мысли в мерзкий воздух. Не город, а выгребная яма разложения.

Жители Содома были чрезвычайно нечестивы и грешили против Господа.

Я проглатываю отвращение к этому окружению, в котором нахожусь последнюю неделю. Мой взгляд перебегает с одного конца улицы на другой, но всегда возвращается к двери напротив и изгибу золотых букв на стекле.

Пищит будильник на часах. Двенадцать часов дня.

Господь, я прошу благословения для твоего смиренного слуги. Подними руку на моих противников. Накажи их за все проступки и несправедливость, которые они обрушили на меня, твоего верного ученика.

Аминь.

Открываю глаза и продолжаю дежурить, сидя на террасе кафе. Мой чай остыл, книга, лежащая передо мной, остается непрочитанной. Пальцы постукивают в такт музыке, которая эхом отдается в голове. Гимн, который обычно пела мама.

Пусть грешники идут своим путем,

И выбирают дорогу к смерти.

Дверь открывается на другой стороне улицы. Высокий мужчина атлетического телосложения придерживает ее для черноволосой девушки. Ее взгляд скользит по окружению. «The Killers», — написано на ее черной футболке.

Моя кровь кипит.

Но я, со всеми заботами,

Буду полагаться на Господа;

Я возложу свою ношу на его руку,

И понадеюсь на его слово.

Когда они ступают на тротуар, пара поворачивается, чтобы поговорить с другим мужчиной, который задерживается на пороге двери. Черные татуировки покрывают его кисти и мускулистые предплечья. Он не такой высокий, как первый мужчина, но более мощного телосложения. Защитник. Боец. Это видно в его позе, в улыбке, в готовности каждого движения. Змея, всегда готовая нанести удар.